Жизнь и смерть Героя: по Закону Украины или по закону человечности?

Эта история началась 4 февраля 1992 года, когда в небольшом селе Кривец Ставищенского района Киевской области родился мальчик – Сергей Матусевич

Односельчане вспоминают, что своего отца Сергей не знал и никогда не видел, а мама вынуждена была ездить на заработки. Еще с детства парня ухаживал дедушка, Юлах Андрей Сергеевич, который работал заведующим хозяйства в детском саду. В честь него мальчик и был записан по отчеству, как Сергей Андреевич.

Судьба распорядилась так, что в возрасте 12 лет Сергей осиротел – его маму убили. Дедушка был назначен опекуном внука, и заменил ему и отца, и мать. «Я своих детей так не ухаживал, как Сергея», – рассказывает Андрей Сергеевич. Мальчик рос, и вместе с ним росла его мечта – стать военным. В девятом классе Сергей решил поступать в Киевское суворовское училище (ныне военный лицей имени Ивана Богуна). И, к сожалению, не сложилось. Поэтому парень после школы продолжил обучение в Белоцерковском профессиональном лицее. Но мечту свою не оставил. И после окончания в 2010 году был призван на срочную службу в Вооруженных Сил Украины.

В возрасте 20 лет Сергей женился. И брак продлился всего полгода. За два месяца до развода у пары родился сын. Сергей был зарегистрирован отцом ребенка и выплачивал алименты.

В 2014 году в Украине в связи с ситуацией на Востоке была объявлена мобилизация и 11 апреля Сергей, как доброволец, был призван в ряды Вооруженных Сил. Дедушка и бабушка остались одни, без единственного кормильца, без единой опоры, но понимали, что ничего не сделают, потому что слишком хорошо знали внука – он не останется в стороне. Попал Матусевич Сергей служить в 15-й отдельный батальон «Ужгород» 128-й горно-пехотной бригады. Армия после ее фактического распада только возрождалась, не хватало самого необходимого: одежды, обуви, продуктов питания. Чем могли Сергею и его собратьям помогали дедушка с бабушкой, односельчане, коллеги по работе, работники военного комиссариата, направляя в адрес Сергея и его собратьев посылки с вещами и продуктами.

Шесть месяцев он воевал на востоке Украины. После тяжелых и изнурительных боев, после выхода из Иловайского котла Сергей вернулся в краткосрочный отпуск домой, живой и невредимый. Но не долго пришлось бабушке и дедушке радоваться внуку, вскоре он снова уехал обратно. Андрей Сергеевич вспоминает: «Да, я просил его не уходить, мы с бабушкой – инвалиды, я – вообще без ноги, нам трудно без его помощи. В качестве опекуна двух инвалидов, у него были все основания не идти. Но он мне сказал: «Дедушка, мы поклялись с ребятами друг другу, что вернемся и будем защищать Родину, я не могу их предать».

Александр Леонидович Трохименко, руководитель автозаправочной станции, на которой работал Сергей, добавляет: «Быть военным – была его мечта, он к этому готовился постоянно. Когда шел туда во второй раз, сказал мне: «Если не мы, то кто? Я опытный, я уже прошел много. Тем более там мои собратья, я не могу их бросить». Я уже потом понял, что он ко мне относился как к отцу. Из зоны АТО звонил мне практически каждый день. Делился всем, советовался». Именно с Александром Леонидовичем Сергей разговаривал за полчаса до своей гибели 31 января 2015 года: «Он рассказывал, что они подбили один танк, но еще один остался. Сергей с двумя собратьями добровольно остались прикрывать бригаду в районе пгт. Чернухино Попаснянского района Луганской области, которая отходила с направления Дебальцево. Также это нужно было, чтобы вывести местных из-под огня сепаратистов и российских наемников. Перед ними никого из наших не было, и за ними. Они были в окружении. И он знал…знал, что это конец. По сути, он со мной попрощался. 128-я горно-пехотная бригада много чем им обязана».

Сначала никто не хотел верить в то, что Сергея больше нет. Но в сети появилось видео, на котором сепаратисты четко показывают документы погибших. Тогда и поняли, что война действительно его забрала. Первоначально тело находилось на оккупированной территории, и поэтому некоторое время Сергей числился в списках пропавших без вести. В конце концов его и других погибших бойцов удалось забрать и перевезти в Днепропетровскую областную клиническую больницу имени Мечникова. Там начался долговременный процесс проведения ДНК-экспертизы. Для этого были разысканы бывшая жена Сергея и их сын, у которого были взяты образцы ДНК, необходимые для сравнения с ДНК Сергея. Экспертиза и подтвердила окончательно, что Сергей Андреевич Матусевич погиб, не дожив четырех дней до своего 23–летия.

Еще в Луганской области Сергей познакомился с девушкой, Алиной. С ней он собирался жениться. И не суждено. Не успел Сергей и увидеть их совместную дочь – Мирославу, которая родилась уже после его смерти. Дедушка и бабушка полгода ждали возвращения внука, ходили разными учреждениями, подавали запросы, добивались, чтобы Сергей в конце концов был похоронен на родной земле. И только по завершению ДНК экспертизы в Днепр уехал сотрудник Ставищенского районного комиссариата Киевского области с родственниками погибшего Сергея и 1-го июля 2015 года тело Героя вернулось в родной Кривец.

Указом Президента Украины №108 2015 г. «За личное мужество и героизм, проявленные во время защиты государственного суверенитета и территориальной целостности Украины, верность военной присяге» Матусевич Сергей Андреевич был награжден орденом «За мужество III степени» посмертно. К сожалению, бабушка так и не смогла провести в последний путь родную кровиночку. Лишь коснувшись машины, на которой привезли тело Сергея, она потеряла сознание и упала. Так и не придя в сознание, через два месяца она умерла. Через постоянные переживания обострились проблемы со здоровьем и деда: вскоре Андрей Сергеевич остался без обеих ног.

Когда же пришло время выплачивать одноразовую денежную помощь, которая назначается членам семьи погибшего военнослужащего, дедушке героя прислали документ, в котором отмечалось, что Министерство обороны приняло решение об отказе в выплате пособия Андрею Сергеевичу, ссылаясь на то, что пособие выплачивается членам семьи, родителям и иждивенцам погибшего, а 1) Матусевич С. А. был совершеннолетним, поэтому на день гибели военнослужащего опекун не осуществлял опеку и не имел прав и обязанностей относительно обеспечения Сергея; 2) члены семьи умершего считаются находившимися на его иждивении, если они находились на полном его содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию, а у дедушки была пенсия от государства по инвалидности. Зато денежную помощь в размере 600000 грн получила бывшая жена погибшего.

Как рассказала Юлия Шаповалова, в доме которой жили бойцы 128 бригады на время проведения АТО, Матусевич много рассказывал о своей жизни, также свою бывшую жену, с которой он был в разводе и которая его постоянно обижала. «Она утверждала, что он не является отцом ребенка. Я это слышала, потому что Сергей включал голосовую связь, чтобы я послушала, как она его унижает. При необходимости я могу приехать и все еще раз подтвердить лично», – говорит она.

Неучтенные в решении были и те обстоятельства, что дедушка погибшего хочет установить памятник на могиле, для чего нужны значительные средства, да и то, что у Сергея есть еще один ребенок, дочь Мирослава. Андрей Сергеевич рассказал: «Алина ни на что не претендовала, она записала дочь на свою фамилию, и уехала подальше от зоны АТО, сказав, что ей не нужны никакие деньги, она лишь хочет, чтобы ее Сергей вернулся».

Так и остался Андрей Сергеевич ни с чем. На установку памятника средства выделила община, помогали и частные предприниматели и работники районного военного комиссариата, уборкой и украшением могилы дедушка занимался сам.

Впоследствии в Белой Церкви, в профессиональном лицее, где учился Сергей, открывали мемориальные доски бывшим ученикам лицея, погибшим в АТО. Но местная власть сказала, что хоть Сергей здесь и учился, выделить средства они не смогут, потому что он, мол, не местный. Тогда ученики с преподавателями организовывали ярмарки, собирали деньги, чтобы все же установили мемориальные доски всем погибшим…

Еще находясь в браке, Сергей с бывшей женой взяли кредит. Дедушка рассказывает следующее: «Звонят до сих пор с банка, говорят дать адрес внука, угрожают коллекторами. А я отвечаю: «Приезжайте, пойдем на кладбище, спросите». А они отвечают: «У него есть родственники, то пусть ищут деньги». А где же Андрей Сергеевич их возьмет, если сам едва выживает на пенсию?…

«Ранее внук помогал, а теперь его нет. А государство ничем не помогает. Все деньги его бывшая забрала. На похороны ни копеечки не дала. Еще и орден хотела забрать, но я сказал: «Не отдам, это мне память о внуке», – говорит Андрей Сергеевич. И хотя односельчане подали множество заявлений, подтверждающие то, что дедушка с внуком проживали вместе, вели совместное хозяйство, закон не на их стороне.

Родня дедушки рассказывает: «Мы говорили Сергиевой бывший: «Помоги хоть немного дедушке, хоть на медикаменты. Ты же знаешь, как ему трудно. Но ей и того мало. Если бы суд заставил ее помочь, немного поделиться. Но суд ничего не сделает, потому что закон такой…». А где же человечность?

Подобных историй много. Правда у каждого своя. И через такую «шаблонность» системы часто страдают люди. Сложно создать закон, который был бы справедливый и единственно правильный для каждой жизненной ситуации. Видимо, часто проблема не в отсутствии совершенного правосудия, а в несовершенстве морали самих людей.

Юлия Стрільник для портала «Моя Киевщина»