Юлий Мамчур: «Чтобы эффективно проводить реформы ВСУ, нужно ускорить инвентаризацию всего сектора безопасности»

Моего собеседника в августе 2014-го удостоен ордена Богдана Хмельницкого III степени – за личное мужество и героизм, которые он проявил во время защиты государственного суверенитета и территориальной целостности Украины, верность военной присяге.

Мамчур
Это признание связано непосредственно с событиями 4 марта 2014, которые видел весь мир в репортажах многих телеканалов. В тот день полковник Мамчур вместе с подчиненными без оружия, но под боевым знаменем бригады и Государственным флагом Украины двинулся в сторону российских оккупантов, которые перекрыли им дорогу к военной части. Несмотря на предупредительные автоматные очереди, «зеленые человечки» пускали под ноги и над головами украинских летчиков, им удалось на время взять свою военную часть под контроль. Впоследствии 233 военнослужащих, которые не изменили присяге на верность Родине, вместе с командиром вышли из аннексированного Крыму и передислоцировались в Николаев. Сегодня Юлий МАМЧУР, заместитель председателя Комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности и обороны, дал эксклюзивное интервью «УК».

УК: Юлию Валерьевич, наверное жилые и социальные проблемы военнослужащих, которыми вы занимаетесь, забирают большинство вашего времени как народного депутата?

– Это слишком важны – одни из самых острых для Вооруженных сил Украины вопросов, потому что они непосредственно связаны с национальной безопасностью, мобилизационной готовностью, способностью руководящего состава воинских частей и подразделений оперативно выполнять возложенные задачи. Можете только представить трудности, с которыми приходится сталкиваться в чрезвычайных ситуациях, например, командиру батальона или роты, который не имеет ни собственного, ни служебного жилья на территории гарнизона, а снимает частное по 20-30 километров от своей воинской части. Разве можно успеть за 15-20 минут при боевой тревоги прибыть в часть?

УК: Много офицеров живут в таких напряженных жилищных условиях?

– Значительная часть из тех 27 000 военнослужащих, которые стоят на квартирном учете в гарнизонах и несут службу. А всего в ВСУ на 1 июля этого года ждали улучшения жилищных условий 43 945 человек. Среди них и уволенные с военной службы в запас или в отставку. Отпраздновать новоселье приходится, к сожалению, не всем – даже тем, кто стоит в очереди по 20-25 лет. Например, 2015 год и первое полугодие 2016-го распределены только 1334 квартиры. Количество необеспеченных жильем остается почти на одном и том же уровне в течение всего периода развития Вооруженных сил Украины, начиная с 1992 года. Тогда в армии было 800 000 человек. На январь 2014 года она сократилась до 180 000.

УК: Те 800000 человек, находившихся в рядах нашей армии, когда Украина обрела независимость, наверное имели жилье – в гарнизонах, военных городках и тому подобное. Рядовой и сержантский состав проживал в казармах, а большинство командиров различных рангов жили с семьями в собственных служебных квартирах. Этот, в частности служебный, жилой фонд Министерства обороны после сокращения армии, видимо, остался?

– Нет, хотя количество служебных квартир до распада Советского Союза действительно была весьма значительной. Например, в Озернянского гарнизоне, где я служил, 90% квартир были служебными. После 1996 года людям дали возможность приватизировать такое «временное» жилье, чтобы они с выходом на пенсию хоть что-то получили от армии. ВСУ потеряли тогда много таких квартир. В свое время они в значительной степени уменьшали остроту жилищных проблем, особенно для молодых офицеров, которые только закончили военные училища.

УК: И теперь почти с нуля создать в Минобороны полноценный жилой фонд служебных квартир – нереально, ведь нужны миллиарды, которых в бюджете нет.

– Финансирование жилья в этом году несколько уменьшили, решили больше денег направить на вооружение, военную технику.

УК: есть социально-бытовая проблема становится еще более острой, особенно для семей военнослужащих, погибших во время АТО или стали инвалидами, и для почти четырех тысяч моряков, морских пехотинцев, летчиков морской и истребительной авиации, остались верными военной присяге и вышли из Крыма ?

– Да, последние перешли преимущественно в Николаевский и Одесский гарнизоны. Они вообще остались без своего жилья в оккупированном Крыму. Его ни обменять, ни продать нельзя. Поэтому за три года с этой категории военнослужащих, не изменили присяге, уже стали на квартирный учет 1153 человека. В этих гарнизонах наибольшая нагрузка, потому что здесь и до того была большая очередь на жилье. Поэтому сейчас рассматриваем вопрос передислокации отдельных подразделений в другие места. Генеральный штаб готовит проект соответствующего решения Кабинета Министров. Благодаря этому, надеемся, удастся снизить остроту жилищных проблем для военнослужащих в тех местах. Но это лишь один из путей решения социальных вопросов. Нужно, как показывает жизнь, усилить контроль за получением квартир.

УК: В свое время тот, кто уходил на пенсию, имел возможность оставить жилье детям и вновь становился на очередь.

– Этим пользовались многие, поэтому очереди не уменьшались. Сейчас требование строже – только одна квартира от государства. Я, кстати, в составе комиссии Министерства обороны по распределению жилья – наблюдаем вместе с коллегами за правильностью предоставления помещений. Видим, что здесь далеко не все в порядке. Когда много строили, но порой не очень справедливо распределяли – некоторым из аппарата министерства и по две-три квартиры доставалось. Поэтому теперь этот вопрос под нашим пристальным контролем.

УК: Юлию Валерьевич, каково ваше стратегическое видение путей решения жилищной проблемы военнослужащих в таких сложных финансовых возможностей государства? Потому социальное напряжение среди людей в погонах становится вопросом боеспособности Вооруженных сил и национальной безопасности.

– Любые реформы в Вооруженных силах должны начинаться с инвентаризации того, что есть, что осталось. Следует определить приоритеты, главные угрозы и то, что нужно сделать, чтобы предотвратить эти угрозы. Социально-бытовые проблемы – это вопрос мобилизационной готовности, способности офицеров оперативно выполнять поставленные задачи. Александр Турчинов еще в мае 2014-го, когда исполнял обязанности Президента Украины, решил провести комплексный обзор всего сектора безопасности.

Речь шла не только об инвентаризации вооружения и военной техники, но и о жилой и земельный фонды Министерства обороны. В 1990-х годах, когда в ВСУ было 700-800 тысяч человек, эти фонды были немалые, надо было где-то расквартировать такое количество военнослужащих. Законом сегодня численность нашей армии определено в 250 000.

УК: есть определенные земельные участки за министерством сохраняются, а не используются по назначению?

– Я уже говорил, что для этого необходимо наконец сделать инвентаризацию, определиться, что осталось и в каком состоянии. Поэтому передать ненужные, но привлекательные участки местным органам власти или строительным компаниям для застройки – конечно, на компромиссных условиях. Скажем, предоставлять затем определенный процент жилья тем, кто стоит на квартирном учете. К тому же «полуфабрикатного», в котором не завершено отделочные работы, нет качественной пола и сантехники, а сразу пригодного для проживания.

И надо наконец, если государство не в состоянии обеспечить полноценный фонд служебного жилья для ВСУ, создать в гарнизонах хотя бы какой-то квартирный фонд для молодых офицеров вроде семейных общежитий. Чтобы выпускники военных училищ не болтались по чужим частных квартирах (хотя государство и компенсирует стоимость арендованного жилья), а сразу имели, по крайней мере до перевода на другое место службы, собственный постоянный угол.

УК: Господин Юлию, а не намерены избавиться жилищной проблемы в нашей армии по примеру опыта Бундесвера или армии США, Китая, Швейцарии, где количество резервистов или значительно превышает численность действующей армии, или равна ей? Мирная нейтральное государство в центре Европы может развернуть в два-4:00 из своей постоянной 22-тысячной армии шестисоттысячных – прекрасно обученную, организованную и отлично вооруженную. А через два дня – 1,7-миллионную!

– Изучаем разный опыт и модели, в частности Израиля и Эстонии. В каждом государстве вопрос мощного военного резерва решают через государственный бюджет. Украина еще долго не будет соответствующих финансовых возможностей. Люди отрываются от работы, проходящих военные сборы, работодателю надо компенсировать значительные потери. Израиль примерно такое же по количеству войско, как у нас, но там в резерве 700000 высоко мотивированных, хорошо экипированных и вооруженных людей. Пехотинца для службы или резерва они готовят не менее шести месяцев.

УК: Зато мы на базе военных комиссариатов создаем батальоны территориальной обороны?

– Да. Комплектующие эти отряды на добровольной основе, прежде всего теми, кто прошел фронт в зоне АТО, имеет опыт, а также резервистами и военнообязанными. Готовить такие воинские подразделения на собрании. С резервистами уже начали цикл учений. Генеральный штаб создает также оперативный резерв первой очереди из тех, кто освобождается из рядов армии. Более того, прорабатываем механизм вооружение всего военнообязанного населения Украины в случае масштабной агрессии противника.