Высшее образование без плагиата и коррупции

Откровенно о том, как удается на высокой должности разрушать стереотипы, отстаивать кардинальные изменения в отрасли и в то же время находить время для трехлетнего сына, рассказывает «УК» первый заместитель министра образования и науки Инна СОВСУН.
Первый заместитель министра образования и науки Инна СОВСУН: «Хочу, чтобы мой трехлетний сын в будущем учился в украинском университете»


Далеко не у каждого хватит смелости рассказать о факте насилия в своей жизни. Тем более, если занимаешь высокий пост. Зато такой случай из собственного детства Инна Совсун откровенно написала в рамках кампании # яНеБоюсяСказаты в Фейсбуке. Или, скажем, в разгар вступительного ажиотажа первый заместитель министра в соцсети общается лично с абитуриентами – несмотря на занятость, все же находит свободную минутку, чтобы помочь, объяснить.

Признаюсь, было приятно встретить эту хрупкую женщину на концерте «Океана Эльзы», причем не в VIP-ложе, а среди обычных зрителей. Приветливая, улыбчивая и одновременно смелая, непоколебимая и самодостаточная – она ​​последовательно вводит важные изменения в системе высшего образования. И каждый день убеждает в необходимости новаций армию ректоров, которые привыкли жить по старым правилам. Это в будни. А каждую субботу госпожа Инна имеет дело для души – вместо отдыха преподает в родной Могилянке одновременно успевает быть любящей мамой для маленького сына.

Волнуюсь, когда студенты записываются ко мне

Первый заместитель министра образования и науки Инна СОВСУН.
Первый заместитель министра образования и науки Инна СОВСУН.
УК: Инна Романовна, изменения, которые удалось ввести за два года в высшей школе, трудно перечислить. Как вам это удается?

– На самом деле в образовании нелегко сделать кардинальные изменения за короткое время. Ведь в этой отрасли привлечено миллионы украинский. Можно принимать многочисленные нормы, впрочем, значительно сложнее и медленнее меняется поведение людей.

Зато удалось запустить много важных процессов. Недавно, подводя итоги, даже удивилась, сколько всего мы изменили в нормировании работы университетов. Как-то даже шутили, что становимся специалистами по отмене многочисленных норм, которые ранее ограничивали работу вузов. Начиная с отмены кредитно-модульной системы, которую выдавали за европейскую модель, зато она ею никогда не была, – и заканчивая отменой определенных странных положений по нормированию работы университетов. Это незаметная работа, но в то же время основополагающая.

Но на самом деле реформа высшего образования – это реформа университетов, ведь министерство не может изменить высшее учебное заведение изнутри. Одна из таких ощутимых сейчас – уменьшение нагрузки на преподавателей и на студентов. Ведь если наши профессора и доктора наук преподавали по 900 часов в год, а их коллеги в Европе или Америке только по 200-300, а наши студенты слушали по 15 дисциплинам в год, тогда как их коллеги за рубежом изучают по 4-5 предметов, – это априори означает, что это качественно другой учебный процесс.

УК: Все ли вузы это внедряют?

– Хотя новые нормы прописаны законодательно, университеты по-разному их выполняют: одни делают номинальное сокращение, другие всерьез просматривают учебные программы, планы действительно уменьшают нагрузку на преподавателей. В то же время важно уменьшить количество курсов, которые предлагают читать студентам. Ведь не секрет, что ранее из прежние нормы нагрузки в университетах создавали курсы, чтобы просто заполнить ставки. Поэтому студентам читали дважды один и тот же курс под несколько разными названиями. Об этом жаловались и студенты, и преподаватели.

Очевидно, чтобы изменить ситуацию, необходимо пересмотреть в целом учебные планы университетов, а это сложный и длительный процесс. Значительная часть преподавателей не готова, каждый переживает за свой предмет. Важно, что люди в условиях недоверия всех ко всем пытаются понять необходимость перемен. Не дает решения мгновенно, но важно начать что-то менять. Откровенно говоря, такой процесс следует начинать 20 лет назад. Но начали теперь, и эту дорогу нужно пройти.

УК: Каждую субботу вы в студенческой аудитории. Насколько для молодежи важно выбирать часть предметов?

– Когда встречаюсь с молодежью, студенты старших курсов говорят, мол, мы завидуем нашим первокурсникам – они не изучают столько ненужных предметов. И разница есть. Не ощущаем ее пока на уровне подготовленных специалистов, но мы уже запустили сложный процесс дискуссии внутри университетов.

Поскольку я училась в Могилянке и там преподаю, привыкла, что избирательность дисциплин – норма для всех преподавателей и студентов. Признаюсь, когда наступает время определения, каждый раз волнуешься, ведь не знаешь, сколько студентов запишутся к тебе, сколько молодежи захочет с тобой работать. Ведь избирательность дисциплин создает в вузе условия конкурентности между преподавателями (в хорошем смысле). Это способствует повышению качества преподавания в университетах. Чтобы привлечь студентов и набрать группу, преподавателям придется качественнее, обновлять учебный материал и т. Преподаватели должны понять, что им не с заведующим кафедрой следует договариваться – нужно заинтересовать студентов.

С преподавательского опыта вижу, что в случае обеспечения подлинной избирательности создается диалог между студентами разных специальностей. К примеру, у меня на кафедре политологии слушали курс будущие экологи, биологи, информатики, юристы, экономисты, историки. И когда у тебя на пару появляются люди с совершенно другой перспективой, другим видением, это очень интересно и одновременно побуждает тебя как преподавателя иначе подать учебный материал. Это формирует другой, более широкий диалог внутри университета.

Дома госпожа Инна ежедневно испытывает надежную поддержку любимых мужчин. Фото из личного архива Инны СОВСУН
Дома госпожа Инна ежедневно испытывает надежную поддержку любимых мужчин. Фото из личного архива Инны СОВСУН

без лоббизма

УК: До недавнего времени сомнительные учебные заведения, многочисленные филиалы оставались без лицензий. Которая сегодня судьба вузов, предоставляющих некачественное образование?

– Важно, чтобы оставались университеты, которые предоставляют качественное образование. И повышение качества – ключевая идеология реформы высшего образования. В течение двух лет реформирования мы работали над разработкой новой модели финансирования вузов, где на первый план должна выйти результативность их работы, репутация среди студентов и абитуриентов, научная работа, интернационализация. Чтобы обеспечивать качество образования, нужен не жесткий контроль, а правильная мотивация. Ею в частности будет и финансирование – вузы будут получать такую ​​поддержку государства, насколько качественные результаты они гарантируют.

УК: есть в новой модели госзаказа как такого не будет?

– Нужно отказаться от термина «госзаказ», который означает, что государство заказывает себе специалистов. На самом деле это не так. Общество платит налоги, из которых государство часть направляет на функционирование высшего образования. Поэтому заказывает для себя специалистов само общество, а государство – посредник по распределению денег.

Поэтому идеология госзаказа, очевидно унаследованного с советских времен, когда специалистов заказывали только для государственных предприятий, учреждений, поскольку все рабочие места были государственными, устарела. Среди других причин, почему такая модель не работает сейчас, непрозрачность процессов, ручное управление, отсутствие адекватной оценки качества. Их невозможно исправить в действующей модели, которую нужно кардинально изменить. Над этим я начала работать еще до прихода в министерство, анализируя существующую систему, международный опыт. И модель, наработанная министерством, именно на это и опирается.

УК: В то же время университеты уже получили значительную автономию …

– В плане автономии мы ввели структурные изменения. К примеру, ранее министерство собирало от университетов информацию о трудоустройстве выпускников, было огромным бюрократическим бременем и для студентов, и для преподавателей, и для министерства. Хотя пришлось в течение полугода убеждать Министерство финансов, что это не развалит систему в целом. Второй момент – отработка для выпускников после окончания университета, учились на бюджете. Мы полгода потратили на то, чтобы отменить обязательность отработки.

УК Вы значительно моложе не за всех ректоров. Помню, как вводя новый перечень специальностей, вы боролись со значительным сопротивлением …

– Введение нового перечня оказалось чувствительным вопросом за два года реформ в области высшего образования. Его изменение задела очень много интересов. Сдвинулось глубинные пласты проблемы. Поэтому откровенно пришлось говорить, почему существуют те или иные специальности, для кого мы готовим этих специалистов. Только в нескольких ситуациях прозвучали рациональные аргументы, которые мы учли. Несколько невозможно было учесть. Поэтому остальные позиций пришлось отстаивать. Борьба за перечень продолжалась несколько месяцев. Но если мы заявили об этих изменениях, то отступать уже не могли.

Ведь старый перечень узких специальностей – результат определенных лоббистских интересов отдельных групп. Некоторые специальности создавали под определенные кафедры, даже под преподавателей. Что значит специальность «под себя»? Это немалая сфера влияния, когда ты утверждаешь стандарты, принимаешь защиты работ и тому подобное. И мало кто хотел этим уступить. Иногда мне откровенно говорили, что укрупнение специальностей нарушит хрупкий баланс власти в университете, придется создавать совместные программы. А почему бы и нет? Если раньше в одном вузе существовало три схожие специальности, где три преподавателя трижды читали одну и ту же лекцию. Поэтому специальности объединились в одну, теперь читают только раз. Возникает вопрос: зачем еще двое преподавателей? Пусть останется лучший и читает курсы на высшем уровне для студентов. Поэтому это тоже вызывало напряжение.

Кража бывает интеллектуальной

УК: Также оставляете борьбу с плагиатом. Теперь видим, что даже чиновники, их родные не чурались интеллектуальных краж. Станет публичность лекарствами?

– Это пример того, как длительное замалчивание проблемы превратило ее в норму. К сожалению, плагиат долго считали аномалией. Помню, как два года назад предложила внести в закон норму об обязательности публикации диссертации онлайн, чтобы обеспечить публичность защиты. Тогда случился интересный случай. Моя мама ехала в поезде из Киева в Харьков, неподалеку сидел какой-то человек, говорил по телефону. Из разговора было понятно, что он преподаватель одного из университетов. Звонит коллеге: мол, ты уже слышал, что в министерстве придумали – нужно диссертацию публиковать; я уже в этом некоторые моменты убрал, так что ты тоже подумай.

Конечно, массовый плагиат – проблема, которую быстро не решишь, но большое культурное сдвиги то, что люди начали задумываться над последствиями, не воспринимать это как норму. А технически поможет выявлять интеллектуальные кражи создания национального репозитория академических текстов – единой базы научных работ. Она заработает уже в сентябре.

В то же время плагиат не всегда является сознательным. Скажем, недавно проверяла студенческие работы. В них студенты, копируют несколько абзацев из разных источников и в конце каждого ставят ссылки. Но по факту это мягкая форма плагиата. В то же время им никто не говорит, что так поступать нельзя, никто это не объясняет. Мой муж ездил на курсы в Гарвард и привез оттуда специальный справочник, где расписано, как правильно оформлять ссылки при написании работы. То есть в этом тоже нужно учить, эти знания не придут ниоткуда.

Часто академическая община считает, что указать на плагиат – это нарушение хороших отношений, академической этики, а не наоборот. Это та ситуация, когда мы готовы воевать против преступника-президента, взамен не решаемся разоблачить плагиат собственного начальника, коллеги. На этом этапе мы застревают.
«Не поддаваться давлению проще»

УК: Все чаще общество беспокоит еще одна проблема, которая ранее замалчивалась, – преподаватели-сепаратисты. Как вы относитесь к этому вопросу?

– Конечно, существует четкая позиция министерства в том, что в государственных учебных заведениях не могут работать преподаватели, учителя, которые пропагандируют антигосударственные идеи. Здесь важно сотрудничество с правоохранительными органами.

Кстати, недавно моя коллега во время судебного заседания в Киеве столкнулась с сепаратистом-судьей и была шокирована. Она давно проживает в столице, однако родилась на Луганщине, поэтому судья, выехал из Донбасса, то увидел в ней «родную душу». Он спросил, или заставляют женщину говорить на украинском, рассказывал, как ему трудно работается в Украине и в конце концов попросил … процитировать Онегина. И это в Киеве во время судебного заседания!

УК: Есть надежда, что молодые специалисты будут иметь другие ценности. Чтобы преодолеть коррупцию, вы ввели смелый эксперимент – ВНО при поступлении на магистратуру по праву.

– Эта специальность была лидером антирейтинга. Поэтому важно ввести ВНО при поступлении на магистратуру именно по праву. И в этом году стартовал пилотный проект, в котором приняли участие девять университетов. Тест состоялся в минувшую субботу и состоял из трех компонентов: задачи по правоведению, тест на логическое мышление и проверка знаний по английскому языку.

Применение независимого теста позволит говорить о справедливо оценивания выпускников бакалавриата и одновременно проанализировать уровень знаний в этих вузах. На самом деле сначала больше вузов хотели присоединиться к проекту, однако позже … побоялись. Приятно, что эксперимент прошел удачно. Надеюсь, в следующем году привлечем большее количество вузов, которые решатся ввести у себя честный и прозрачный вступление в магистратуру.

УК: Вводя изменения, вы разрушаете определенные интересы, коррупционные связи. Каким образом удается отстаивать свою позицию?

– По-разному, ведь среди ректоров так же есть разные люди. Одни сознательно придерживаются консервативной позиции, другие осознают: нужно что-то менять, потому что так быть не может. А есть и такие ректоры, которые будут делать то, что говорить руководство. Поэтому важно выдерживать целостность политики. Если ты что-то озвучил, должен этих принципов придерживаться. По моему твердому убеждению, нужно мотивировать и доказывать, почему принимаются те или иные решения. Я точно знаю: никакого решения не принимала только потому, что мне так кажется. Мы всегда консультируемся со специалистами. Конечно, нельзя удовлетворить всех. Конечно, во время реформы кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает. Главное, чтобы в конечном итоге выиграло общество, повысилось качество образования.

Не поддаваться давлению – это для меня самое простое. Ведь отступает тот, кто не уверен в своей позиции, или если тебя есть за что давить, существует какой-то компромат. Мне не за что давить, поскольку: живу в той же двухкомнатной квартире до сих пор не купила машины. Я пришла на должность не для того, чтобы заработать деньги, а для того, чтобы что-то изменить. А как иначе? Кто-то должен это делать. Мы 25 лет откладывали решение проблем в украинском образовании. Моему сыну в октябре исполнится четыре года, и я хочу, чтобы он учился в украинском университете. На архитектора ( смеется ).

УК: Как удается сочетать высокую должность с воспитанием маленького сына?

– Это нелегко, поскольку ежедневно работаю минимум по 12:00, а по субботам преподаю. Поэтому когда уставшая возвращаюсь домой, изредка хочется хоть полчаса помолчать, отдохнуть. Но с малым ребенком совсем иначе – сразу переключаюсь, играю с сыном, читаю ему книги, и усталость исчезает. Я очень благодарна мужу и родителям, которые мне постоянно помогают. Думаю, для любого на высокой должности надо иметь надежный тыл дома. Я счастлива, что он у меня есть.