Владимир Яворивский: «Литература и политика несовместимы, но я мирю их между собой»

Без его фигуры равной степени невозможно представить нынешнюю украинскую литературу и отечественный политикум. Но Владимир Яворивский – прежде всего блестящий прозаик, страстный публицист, виртуозный полемист, убедительный оратор, который никогда не отрицает противоположных мнений, а только ищет неопровержимые аргументы, чтобы опровергнуть неприемлемы для него утверждение. Сегодня Владимир Яворивский .
article

– Владимир Александрович, когда вы окончательно осознали, что литература – не единственное, чем заниматься, потому что есть еще и политика?

– Честно говоря, я не шел в политику, скорее она ворвалась в мою жизнь. В конце концов, не я первый и не я последний в судьбе Украины, которая не имела государства, но именно украинские писатели были в первых рядах государственных.

Именно они были носителями давно желанной независимой Украины. Поэтому когда в конце 1980-х постепенно розтискувався компартийный тоталитарный кулак, то первыми, кто повел решительную борьбу за независимую Украину, были именно писатели.

Хорошо помню день, когда работал в крестьянской дачном домике на окраине Киевской области, почти на Черниговщине, писал роман «Второе пришествие» о последней любви Тараса Шевченко – молодую девушку Лукерью. Вдруг прибежала женщина из сельсовета и сказала, что звонили из Киева и меня немедленного просят туда приехать. Как был в кирзовых сапогах, так и двинулся в путь.

Это был конец 1980-х – очень бурное время, прежде всего открытой публицистики. Меня уже знали как автора романа о чернобыльской беде, книгу переводили в других странах. Чуть ли не ежемесячно мне поступали новые издания.

Как оказалось, мне предложили баллотироваться кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР. Я согласился и относительно легко победил среди 12 других кандидатов.

Затем были Учредительный съезд Народного Руха Украины, выборы в украинский парламент. Кстати, в его первом составе было 18 писателей. Самые активные из них стали народными депутатами в первом созыве.

– Насколько легко или сложно совмещать политику с литературой?

– Литература слишком серьезная супериндивидуальна вещь, которая творится в полной тишине, в одиночестве, а политика скорее коллегиальная. Чтобы снова окунуться в мир романа о уже упоминавшуюся Лукерью (кстати, до сих пор не законченного), мне нужно минимум несколько дней. Я должен проникнуться духом того времени, снова прочитать соответствующие исторические документы. Поэтому всегда радовался возможности уединиться где-то на даче, особенно в зимние месяцы, когда никто и ничто не отвлекает от работы. Но во время депутатства я не мог даже представить такую ​​роскошь.

Понимаю, что по этой причине не написал многих книг, возможно, перевесили суетные вещи. Однако это не значит, что я не работал как писатель.

Еще во времена моего депутатства вынашивал замысел повести о чрезвычайно сильную и интересную фигуру в нашей истории – княгиню Ольгу. Она внесла огромный вклад в становление Киевской Руси-Украины. Знакомясь с документами, открыл для себя сильную фигуру державници – разумной, умеренной, решительной, которой могут позавидовать и нынешние сильные мужчины.

Есть у меня и другие замыслы – например о братьях Разумовских. Но пока это остается на уровне планов.

Ранее иногда думал: а не хлопнуть политическими дверью, засесть за письменный стол, написать то, что вынашиваю много лет? Потому что, как видите, политика не способна давать какие зримые результаты – в отличие от литературы там все, что написал, хоть как-то и пригодится общине.

Я иногда сам себе напоминаю Того осла, которому на дышле нацепили пучок сена и он постоянно дотягивается до него, увлекая своего вечного телеги. Поэтому действительно: литература и политика несовместимы, но я мирю их между собой.

– Насколько сегодня свободнее работается за писательским столом? Или политика все равно не отпускает?

– Конечно, сейчас в основном я владелец своего времени. Поэтому вернулся в давно наработанную творческую систему романиста. Имею в виду возможность сосредоточения, консолидацию настроения. В новой работе много «живых» людей, способных оказать самовольные действия. По всем следить. Исторический роман охватывает целое тысячелетие украинского бытия: от княгини Ольги до Мазепы и до Майдана достоинства и войны.

Работая нардепом, я никогда не решился бы на такой масштаб. Однако в такой трагический для Украины время спрятаться в писательском кабинете – для меня это было бы предательством. Как-никак, а 25 лет я отдал большой политике: борьбе за провозглашение независимости, формированию нового украинского законодательства, стабильной свободы слова, привитие патриотизма нашим гражданам.

Поэтому восстановил трижды запрещенную авторскую программу «20 минут с Владимиром Яворивским» на Национальном радио, участвую в дискуссиях на различных телеканалах, в общественной жизни. Но большую часть времени сейчас – писательский.

Завершаю стереороман «У меня ужинал Иисус» и возьмусь за мой большой долг – роман о Шевченко. Если не … вернусь в Верховную Раду. И если будет здоровье.

– Вы много лет ведете радиопрограмму «20 минут с Владимиром Яворивским». Изменились за это время слушатели?

– Не колупатиму шесток. Авторской программе, ведь, 14 лет. Ее рейтинг в определенные периоды зашкаливал. За неделю, бывало, приходило до сотни писем – злых, добрых, антиукраинских, патриотических. Я пытался представлять весь спектр мнений, азартно вступал в публичные дискуссии с оппонентами. Это нравилось людям и вызвало большое раздражение у Кучмы, а особенно – в его сатрапа Медведчука. Программу запретили. При Ющенко она была восстановлена. А когда я написал Президенту Ющенко резкий открытое письмо, Балога запретил ее.

Затем я таки восстановил ее, но пришел Янукович, его клерки, так как сам он был глухонемым, хотя клялся услышать каждого. Теперь, после Майдана, я снова добился эфира.

Конечно, общество стало другим, я это чувствую физически. Однако письма поступают, хотя и меньше. Коммунистический сегмент уже затихает, но усиливается злость на постмайданную власть.

Как один из лидеров Автомайдана не могу, не имею права лукавить. Зачитываю и поддерживаю авторов таких писем. Поэтому не удивлюсь, если мою авторскую программу еще раз запретят.

– В нескольких передачах вы рассказывали о книге Павла Халебского «Украина – земля казаков», которую подготовил сподвижник национального духа писатель Николай Рябой. Отпечатана еще восемь лет назад маленьким тиражом, она ждет не дождется поддержки на уровне государства, чтобы стать доступной для миллионов украинский.

– Я делаю свое дело. Пересказываю интересные места этого уникального труда сына сирийского православного митрополита, который решил посетить и благословить православные страны Валахию, Украина, Московию. Взял с собой своего 24-летнего сына Павла, и тот записывал все впечатление от тогдашней Украины, которую только Богдан сдал Московии в Переяславе.

Однако царь Алексей еще не загнал в ее душу свои когти, она еще была сама собой. Павел посетил мои родные края (южное Подолье, даже то село, куда переехали мои родители с маленького хутора Текливка, где я ходил в школу, – Мясковка). Это, кстати, и малая родина Николая Рябого, который нашел, перевел и издал эту уникальную книгу.

Сейчас у меня есть возможность рассказать об этой книге 12 миллионам украинский. Делаю это с удовольствием. Николай Рябой долго ходил с протянутой рукой между винницких бизнесменов. По кошелька потянулись единицы. Дали копейки. И помог наш земляк Николай Мельник – председатель колхоза, автор двух романов, народный депутат первого созыва. Его Липовка всего в шести километрах от моей Текливка.

Благодаря ему вышло первое издание. А потом с моим предисловием книгу напечатали в издательстве «Ярославов вал». Добиваться, чтобы «Украина – земля казаков» вышла массовым тиражом. Ее надо ввести в школьную программу. Главное, что она пришла в Украину. Она с нами.

– Как часто наведываетесь в родное село в Винницкой области, где есть родительский дом?

– В этом вопросе у меня сложилось будто раздвоение души. Я родился на хуторе Текливка. Маленький колоритный деревушка. Без церкви, без гонора. Был маленький колхоз, где моя мама работала в звене и дояркой. Пока папа воевал во время Второй мировой, мама Вера слепила глиняный дом. Папа туда вернулся, я родился, пошел в первый класс. А обучение было – фантастика: одна комната, один учитель – и все четыре класса в этой кимнатини. Я потом часто шутил: не удивляйтесь моему образованию, я в первом классе изучал программу четвертого, а в третьем – грамоту и арифметику …

Отец мой был круглым сиротой, но имел четыре тогдашних класса – грамотей. Овладел бухгалтерские премудрости и его пригласили в огромное село Городковка (она же бывшая Мясковка, которую посетил Павел Халебский в XVII веке) на должность главного бухгалтера объединенного колхоза. Здесь прошла вторая часть моего детства и ранней юности.

Поэтому на длительное время Текливка для меня забыла. В Городковке я видстраждав свою первую любовь, проводил студенческие каникулы, здесь во время уборки сахарной свеклы погиб под гусеницами трактора, за рулем которого был пьяный тракторист, мой папа.

Но впоследствии ностальгия таки вернула меня в Текливка. Я искупил хижину, где родился. Провел газ в село, в каждый дом бесплатно. Построил церковь Киевского патриархата, в которой, к сожалению, ходят только отдельные люди. В соседнем селе функционирует Московский патриархат. Вы понимаете глубину конфликта. Тем больше, что в Текливци живет 47 человек. Стараюсь на каждые поминальные дни побывать на кладбище и в Городковке, и в Текливци. Люблю переночевать в той одинокой хижине, где родился.

– Есть гурман вы в повседневной жизни? Какие блюда национальной кухни предпочитаете?

– Моя жена ответила бы на этот вопрос так: «Ему хоть что дай есть – съест и спасибо». Вспоминаю пищу моего детства: мамин холодец (у нас говорят «Гыжко») без жирной пленки сверху, мамалыга (можно «кулеша») из кукурузной муки, знаменитая ГОРОДКОВСКЕ домашняя колбаса.

– Поделитесь собственным рецептом приготовления любимого блюда.

– Умею варить ароматный кофе в турке. В писательском доме на улице Олеся Гончара ко мне приходили ее пить гурманы.

Друзья знают мою калгановку и рябиновки, которые я готовлю много лет и угощаю ближних. Люблю и умею варить архиерейскую уху из нескольких видов рыбы. Многие тайного в рецепте. Не провоцируйте. Будете летом в Киеве – заезжайте на дачу – угощу.