Руководитель Центра помощи участникам АТО Светлана Шеповалова: Нашу деятельность саботируют в Киевской ОГА

Журналист портала «Моя Киевщина« пообщалась с руководителем Центра помощи участникам АТО и их семьям Светланой Шеповаловою. О проблемах участников АТО, обеспечение ветеранов лекарствами, отказа в выдаче законных земельных участков читайте в сегодняшнем интервью

— Расскажите о функционале Центра помощи участникам АТО и их семьям, какие задачи перед ним стоят?

— Задачи Центра заключаются прежде всего в том, чтобы скоординировать государственную власть и негосударственные структуры для оказания эффективной помощи участникам АТО и семьям погибших, что мы и делаем вот уже почти 3 года. Мы должны организовать работу Центра по принципу «единого окна», но не смогли этого сделать в силу определенных причин. Первая – это отсутствие финансирования. Она влечет за собой то, что мы не можем взять нужное количество людей, специалистов, которые могли бы работать в Центре. И вторая – это то, что наше учреждение не имеет определенных полномочий. Мы является консультативно-совещательным органом. И для того, чтобы выстроить сеть в области, районах, городах областного значения, селах, у нас нет полномочий, поэтому мы поддерживаем связь с местными общественными организациями, которые занимаются ветеранами, органами исполнительной власти и местного самоуправления.

Есть такие вопросы, которые нельзя откладывать, их надо решать здесь и сейчас, поэтому у нас часто нет выходных, праздничных дней. Был случай, когда Рождество я провела в Бориспольском районе, потому что произошло ЧП. Именно поэтому мы наладили работу горячей линии на выполнение приказа Президента №150 от 18 марта 2015 года. Ее мы создали на базе CRM-системы, там есть база знаний, которую мы аккумулировали, и база льгот, которая предоставляется местными властями или в районе, или в городе, в области, в том числе и государственные льготы. Оператор получает звонок, заносит проблему в систему CRM-учета и перенаправит ее на того или иного координатора.

Центр существует с октября 2015 года. Нам никто не дал никаких инструментов, и мы на свое усмотрение, методом проб и ошибок наладили работу. И за это время, почти три года, проделана большая работа. Нам на горячую линию поступило более 14 тысяч обращений. В день у нас в среднем 30 звонков.

— Насколько нам известно, администрация должна взять Центр на свой баланс?

— У нас проблемы каждый день какие-то возникают, но самая большая – это сопротивление и саботаж со стороны руководителей администрации. Я написала проект-положение о создании коммунального заведения и передала его еще в марте 2017 года в администрацию для доработки. Мы знаем, как это должно работать. Это должна быть полноценная структура, «единое окно», куда человек может прийти, сдать свой пакет документов и получить информацию о том, когда она может получить ту или иную льготу. Ей не нужно будет ходить по другим кабинетам. К тому же это все должно быть на местах, чтобы в районном центре это тоже можно было сделать. Если же там что-то не получается, районный центр сообщает об этом нам, и мы, в свою очередь, налаживаем координацию, чтобы ускорить процесс.

Если говорить о внутренней структуре, то она должна быть такая: горячая линия, отдел правовой помощи, отдел обеспечения социальным вопросам, отдел трудоустройства и переквалификации, отдел коммуникации и взаимодействия с общественностью и районными центрами, административный отдел, бухгалтер, отдел психологического и медицинского сопровождения, и, как на меня, самый главный – отдел аналитико-информационный, который собирает всю информацию, анализирует и предлагает внесение изменений то ли областного, местного бюджетов, законопроектов, постановлений Кабинета Министров. Он видит где, что не так работает, и как можно было бы более эффективно использовать государственные или местные средства с пользой для людей и развития экономики области в целом. Такая структура планировалась, но администрация саботирует это.

— С какими самыми распространенными проблемами к Вам обращаются участники АТО и члены их семей?

— В начале, в 2015-2016 гг, были очень большие проблемы с получением статуса участника боевых действий. Сейчас, слава Богу, эта проблема решена и возникает редко.

Медицинские проблемы – самые болезненные. В программу областного бюджета не заложены средства на медицинское обеспечение АТОвців и их семей. Поэтому приходится работать так: мы звоним главному врачу, договариваемся, и тогда человека принимают. В 2016 году у нас была возможность напечатать плакаты с номером телефона нашей горячей линии. И они до сих пор висят в маршрутках, в больницах, в районных/городских администрациях, военкоматах. Люди часто пользуются этим и обращаются к нам.

Например, недавно к нам позвонила Союз АТО Бориспольского района и попросила помощи. Жена участника АТО, который служит с 2014 года и до сих пор является действующим военнослужащим, с ребенком попала к Боярской больницы. Она потратила 5 тыс грн на лечение ребенка, но все равно нужной помощи не получила. Ребенок задыхается, кашляет, а педиатра никто не вызывает. Поэтому мы подключили Боярскую союз, они пошли с врачами поговорили, и все решилось. Нам очень помогает координация с Центрами в других регионах, в других областях. Часто к нам обращаются за помощью. Мы помогаем им тут, а они нам помогают нам там.

Не знаю, с чем это связано, но, к сожалению, очень много заболеваний онкологией. Где-то месяц назад мы были в онкологическом диспансере Киевской области, договаривались о том, чтобы бойца положили лечиться. Его семья уже очень много потратила на химиотерапию, денег не хватает, потому что в них 5 детей. Главный врач диспансера откровенно сказал, что для чернобыльцев деньги выделяются, а для АТОвців нет. Поэтому мы ищем медицинские препараты, чтобы пролечить человека бесплатно.

— А как насчет реабилитации участников АТО?

— То, что выделяется Министерством социальной политики через Госслужбу по делам ветеранов – выделяется адресно. Что это означает? Человек самостоятельно выбирает санаторий, в который может поехать на реабилитацию, и ей на это выделяют 6800 грн. Но, вы же понимаете, что этого мало, чтобы оплатить 21 день. Областной бюджет при этом ничего не доплачивает, и к тому же то, какой уровень этого санатория в плане реабилитации, тоже под большим вопросом. Более того, в 2015-2016 году Службы социальной защиты не распространяли даже эту информацию, им было безразлично. А бюджет следующего года начисляется согласно бюджета, было потрачено в прошлом году. Они увидели, что денег было потрачено немного, а, следовательно, это не так уж и нужно. И, соответственно, в 2018 году очень большая нехватка денег для направления ребят на реабилитацию. Поэтому ее, как таковой, нет – средства в областной программе для этого не предусмотрены.

Психологическая реабилитация остается на том же уровне, на котором и была. Когда уже к нам звонят и просят помощи, мы подключаем волонтеров, психологов, которые работают с этими людьми. Если это запой или наркотики, то отправляем в Кічеєве (Ворзель) на детоксикацию. Но только по согласию человека. Например, был такой случай, когда пришлось даже подключать главу районной администрации и командира бригады, в которой служил боец. Они для него являются авторитетом, поэтому смогли АТОвця уговорить. Но это все точечно, не комплексно.

— Помощь семьям погибших оказывается?

— Это областной бюджет более-менее предусмотрел в комплексной программе. Единовременная денежная помощь семьям военнослужащих, которые погибли в зоне АТО – 70 прожиточных минимумов для трудоспособных лиц и ежегодная денежная помощь семьям военнослужащих, которые погибли в зоне АТО – 15 прожиточных минимумов для трудоспособных лиц. Здесь государственная льгота действительно четко выполняется. Конечно, иногда бывают проблемы: например, военная часть не всегда отвечает своевременно, бывает документов каких то не хватает. Тогда мы тоже подключаемся, подключаем Министерство обороны и совместными усилиями ускоряем процесс. Субвенция, выделяемая на покупку жилья для семей погибших и инвалидов первой и второй групп тоже более-менее налажена и работает. Если человек приносит весь необходимый пакет документов, то после заседания комиссии, деньги перечисляются ей на открытый счет согласно стоимости и количества квадратных метров, которые необходимы для семьи.

— Следующая, не менее важная проблема – земельный вопрос…

— Если говорить о земельные вопросы, то там все довольно интересно. Если зайти на сайт Держгеокадастру, то у них там все хорошенько расписано – около 13 тысяч земельных участков они выделили участникам АТО. Каким участникам АТО – непонятно. Мы давали запрос, но нам информацию так и не предоставили. Тем более, участки в Киевской области могут получать АТОвці не только с Киевской области.

На самом деле, мало кто может получить земельный участок. Если и выделяют, то это «на тебе, небоже, что нам негоже». А ребята, как правило, хотят получать в пределах населенного пункта под строительство. А это очень трудно. Тем более, если это город или село, которое близко находится к Киеву.

Мы не раз обращались с письмом к Уполномоченному Верховной Рады по правам человека, мы выработали некий алгоритм, с помощью которого можно давить на сельских голов, которые выделяют земельные участки своим, но не выделяют при АТОвцям. Они, конечно, это очень скрывают. Мы давали несколько запросов о том, сколько земельных участков было выделено в период 2014 года, потому что у нас за это время есть 60 заявлений участников АТО о том, что ни один не получил земельный участок. Они нам отвечали различными отговорками о том, что они не имеют права разглашать персональные данные. Но эта земля принадлежит общине, поэтому данные должны быть в открытом доступе, чтобы люди видели, кому дали земельный участок.

Они прекрасно понимают, почему я у них это спрашиваю. В Законе Украины «О статусе ветеранов войны, гарантии их социальной защиты» четко прописано, что ветеран войны имеет первоочередное право на получение земельного участка. А очередь нигде не ведется, нет никакого журнала учета, и даже когда возникают такие элементарные вопросы о том, сколько и кому было выделено земельных участков, они прикрываются защитой персональных данных. Но в данном случае нас поддержал Уполномоченный Верховной Рады по правам человека и сказал, что это нарушение прав человека. Граждане имеют право знать, это должна быть открытая информация.

В целом земельные вопросы – в достаточно сложной ситуации. Хотя по сравнению с 2014-2015 годом все начало немного налаживаться. Правда, еще социальных работников стоило бы научить работать с этой категорией людей. Они не умеют, реагируют типа: «Я тебя туда не отправляла». Стоит помнить, что сильный воин – это социально защищенный воин. А у нас пока очень много медицинских проблем и проблем семьи.

— Сейчас существует много организаций, которые помогают участникам АТО, например, «Федерация участников АТО», «Всеукраинская ассоциация участников АТО и боевых действий». Как Центр с ними сотрудничает?

— Если у нас появляется какая-то информация, например, о наличии отдыха для детей, мы сообщаем им, и они распространяют ее по своим каналам. Это делается для того, чтобы максимальное количество людей была охвачена, и эта помощь пришла в нужные руки. Если есть какой-то вопрос по определенному району или селу, мы обращаемся к тех, кто есть на местах.

У нас налажен с ними связь. И нам легче работать, потому что не нужно выезжать на место. Там есть местные ветеранские организации, которые смогут решить этот вопрос. Сотрудничаем также с «Юридической сотней», с «Психологически-кризисной службой Украины» – это психологи, которые нам помогают работать. Они получили грант от Мальтийского ордена и ездили по киевской области, работали с социальными работниками, работниками военкомата и семьями АТОвців, то есть с теми людьми, которые имеют непосредственный контакт с бойцами.

Беседу вела Юлия Стрільник, «Моя Киевщина»