Памятник милосердию: в Луцке почтили волынян, которые после войны делились последним куском хлеба

Недавно в Луцке открыли необычный монумент – памятник христианского милосердия. Фигуры мальчика и девочки на фоне ангела символизируют милосердие волынян, которые в 1946-1947 годах спасали от голодной смерти своих братьев-украинский из восточных и южных областей, делясь небогатым, но хлебом первых послевоенных лет.
Почтить таким образом жителей волынского края мечтал известный краевед, заслуженный работник культуры, директор народного Торчинского историко-краеведческого музея Григорий Гуртовой.

Потому что он, уроженец Запорожского казацкого края, сам в те страшные годы бежал на Волынь, чтобы не умереть с голоду. В его памяти были еще так свежи и болезненны воспоминания о Голодоморе 1932-1933 годов, который он пережил ребенком. Волынь стала для Оптового второй родиной, где он прожил долгую жизнь, отойдя в вечность 2012 года.
Господин Григорий еще в 2008-м предложил построить памятник именно милосердию, а не жертвам голода, как предлагала власть.
Признаюсь честно: впервые услышав об идее его создания, восприняла ее, как и многие лучан, неоднозначно. Зачем памятники милосердию ставить, когда милосердие должны творить ежедневно, ежеминутно, если считаем себя христианами ?!
И за эти деньги спасите лучше нескольких тяжелобольных детей или купите медицинское оборудование, необходимое для спасения людей. Зная, сколько средств отмывали тогда на каждой стройке за «откаты» (да и сейчас, наверное, тоже), мало кто поверил в искренность намерений власть имущих, которые быстро спихнули этот проект на плечи общественности.
Им было не до милосердия – они косили «бабло» на перераспределении потоков и на выборах, набивая свои карманы и банковские счета. А тут какой-то чудак со своим памятником … Прошло восемь лет, пока памятник христианского милосердия таки вырос на улице Данила Галицкого.
Цена вопроса – чуть более 300 000 гривен, которые нашлись в областном и городском бюджетах только в 2016 году. Душа Григория Гуртового радуется, что он таким образом поблагодарил от имени сотен тысяч спасенных от голодной смерти украинском.
Жертвы – приблизительные цифры

Голод 1946-1947 годов еще мало изучен историками. Его масштабы, конечно, не сравнить с Голодомором 1933 года. Сколько украинский стали его жертвами – тоже приблизительные цифры, около миллиона.
Но очевидно одно: если бы не крестьяне Западной Украины, которых еще не успели загнать в колхозы, жертв было бы гораздо больше. Десятки тысяч голодных людей поездами прибывали в западные области, чтобы заполучить еду.
Только в направлении Казатин-Здолбунов ежедневно приезжало к 15000 человек. Мама известного российского артиста балета, заслуженного артиста России Валерия Михайловского Мария Мигущенко то рассказывала мне, как она, девочка из Харьковщины, приехала в те годы после педучилища на работу на Волынь.
И посылала отсюда посылки с продуктами родителям. Жила она на квартире под Луцком у хозяина, к которому часто наведывались «ребята из леса», но к молодой учительницы в них вопросов не было.
Когда же она впервые собралась ехать домой в гости, то хозяин дал целый чемодан продуктов. Папа Марии плакал, когда дочь привезла то богатство. Она рассказывала, что на Западной Украине голода нет, а он не верил.
И все приговаривал: «Доченька, молчи, никому этого не рассказывай. Потому беда будет ». И об этом голоде тоже нельзя было говорить в Стране Советов.
Страшная засуха действительно уничтожила урожай зерновых в восточных и южных областях Украины в 1946-м. Но мы жили в «братском» союзе республик-сестер, где «человек человеку – друг, товарищ и брат»! Почему же братья из соседних Республик протянули руку помощи голодающим украинском?
Почему зерно из СССР и далее экспортировали, как и в 30-х, а для пострадавших от засухи украинских регионов государство не выделило ничего? Только в 1947-м Сталин позволил предоставить продовольственную и семенную ссуду.
Ибо мир не понял, если бы в стране, победившей в войне, на самых богатых в мире землях люди снова начали умирать миллионами, как в 1932-33 годах.
Как тогда демонстрировать порабощенным коммунистическим режимом народам Восточной Европы преимущества социализма? Скорее всего, только из этих соображений Иосиф Виссарионович прислушался к просьбам о помощи первого секретаря ЦК КП (б) Украины Никиты Хрущева.
«Мне бы покушать, батя …»
Мой дед рассказывал о тех послевоенные годы, дом не закрывалась от беженцев. Хотя и самим не было особенно нечего есть, потому что на бедной полесской земле урожаи не очень были. Но была картошка, буренка, то перебивались.
В толпах голодных людей, которые бродили волынскими селами и хуторами, было много и русских. Навсегда врезался в память эпизод из дедушкиной рассказа: пришел военный в шинели, высокий, красивый, и тихо говорит: «Мне бы покушать, батя …» шинели расстегивает – а вся грудь в орденах и медалях, и среди них – звезда героя Советского Союза.
В небольшом Киверцевском селе Конопелька местная Старожил Евгения Васильевна Юлдашева рассказала трогательную историю о многолетнего директора Киверцовской СШ №4, известного краеведа, отличника народного образования Зиновия Евницького, уже покойного.
Он мальчиком в 1946-1947 годах несколько раз приезжал с Винницкой на Волынь, чтобы спастись от голода. Ходил от дома к дому, пока не прибился на хутор, где жила Женя с мамой Ядвигой, полькой по национальности.
«А мама корову подоила. Налила ему кувшин молока и говорит: «Пей понемногу, потому что живот будет болеть». Как он то молоко пил! Люди тоже разные были. Кто-то даже клубни свиной жалел. А моя мамочка делилась последним. Тот парень Зиновий остался на Волыни, стал известным человеком в нашем крае и никогда не забывал тех людей, которые не дали ему умереть с голоду. То был у него юбилей почтенный, он книгу воспоминаний написал. И знаете, пригласил меня на тот вечер, потому что мамы уже не было. Зиновий Маркович благодарил всех, кто помог ему выжить, и Ядвиге Иосифовне Нищий, моей матушки, тоже … Попросил присутствующих встать и минутой молчания почтить своих спасителей: «Потому что я живу том, что эти люди протянули мне руку помощи», – с волнением вспоминала тот вечер Евгения Васильевна. – Представляете, он пришел вечером к незнакомым людям, его накормили, постелили перину на кровати, а сами на полу легли.
Утром парень просыпается – никого нет. А на столе завтрак стоит … Его чужого человека, хозяева не побоялись самого в доме оставить. Разве такое можно забыть? Позже Зиновий узнал, что это был дом местного священника ».
«Россия забыла, что мы умеем делиться последним»

А этот эпизод – от моей землячки из села Крымное, почетного краеведа Украины Александры Кондратович: «В одном классе со мной училась девочка Юля Кошманова из Курской области.
Зимой 1946 ее отец, обессиленный, осунувшийся, спасаясь от голода, едва живым добрался до Крымно. Люди сжалились на его беду, назносилы хлеба, зерна.
Чтобы насушить сухарей, он на несколько дней задержался на Подмовському углу. Представил себя как умелого портного, расспросил, не мог бы поработать в селе по специальности.
Получив утвердительный ответ, поехал со своим добром на родину.
Там отдал собраны припасы голодающим родственникам и быстро вернулся вместе с женой и двумя дочерьми – Юлей и Машей. Он действительно оказался искусным мастером.
Работал целыми днями и вечерами, без передышки. Шил хорошо, в том числе и верхнюю одежду, от заказов не было отбоя.
Велось ему недурное. Старшая дочь училась неплохо, однако с арифметикой были проблемы. Поэтому частенько прибегала ко мне, чтобы я помогла ей решать задачи.
Изредка в знак благодарности она подарила мне 20 копеек, и это были мои единственные деньги.
Ранней весной Юлин отец заказал маме сплести ему шерстяной свитер за сделанной им самим выкройке. За работу мы с мамой взялись вдвоем, и заказ был выполнен быстро.
За это он дал нам большой, ведра на два или более корзину хорошей картофеля.
И это было нам ощутимой подспорьем, так как своя картошка у нас уже вышла. Мама отрезала челку с глазками на семена, а остальные ели. Наша коровка принесла теленка, и мы уже радовались собственным молоком.
Кошманова выехали из нашего села летом 1948 года, когда Юля закончила четвертый класс, а где-то внутри 1950-х хозяин посетил Крымное, которое когда-то спасло его с семьей от голода.
Его сердечно встретили, угостили и так же радостно провели, одарив гостинцами.
Он был хорошим человеком. Сейчас же Россия убивает наших патриотов на Донбассе, забыв, что мы умеем делиться последним и с русскими, если они не враги »…
Представить только: не побоялись в 1946-м семья Кошманова с Курщины, не побоялись советский герой войны и тысячи россиян ехать на «бендерщину», где «орудуют» банды «украинских буржуазных националистов».
Знают сегодняшние «курские» или «брянские», что их деды ездили после войны в западников, чтобы не умереть с голоду? Наверное нет.
Зато теперь их внуки благодарят украинцев своим «милосердием» и «любовью», принесенными на дулах танков. Но Бог им судья …
Недавно услышала от знакомого, который родом из Запорожской области, интересную деталь: у них в семье была традиция – одна из первых рюмок за праздничным столом всегда поднимали за «западников». Потому что дед в послевоенные годы тоже бежал в Западную Украину от голода.
Поэтому такие памятники христианского милосердия, как в Луцке, действительно нужны. Потому что они объединяют украинский, а не разделяют. Они являются напоминанием, что мы дети одной матери, переживших вместе такие страшные испытания.
И вместе можем пережить все, даже сегодняшнюю беду – войну, выпала на нашу долю. На нашей земле так много монументов, посвященных войне и смерти. И так мало любви и милосердия …