Невыносимая тяжесть бытия

В Киеве в кинотеатре «Октябрь» состоялась премьера ленты Александра Шапиро «Восемь», которую еще до презентации назвали скандальной и провокационной. На экраны кинотеатров вышла сокращенная версия, полную режиссерскую – продолжительностью 5:00 – Шапиро представил еще в прошлом году в палате Психиатрической больницы имени Павлова в Киеве. Как говорится в предисловии к фильму, объект исследования его авторов – «несовершенство, первоначально заложена в творении».
Фильм «Восемь» – это шесть историй людей, для которых «когда все”; и до этого «когда все» каждый пришел своим путем. Чья история поняла, чья – нисколько. Чья-то кажется кому-то крайне банальной и смешной, причем не за воплощением на экране, а за объективной сущности. Например, каждый понимает смыслы истории, когда старый мешок с деньгами убивает себя через рожевовдягнену дуру. В этой трагедии искать подтекстов, глубинных смыслов у многих нет ни малейшего желания, потому что надоело и не менее Несвиже. Часть зрителей увидит только то, что на поверхности. А Шапиро еще в начале фильма предупредил: «Мы, пытаясь описывать то, всегда попадаем мимо цели».
Каждая история в фильме – это некий монолог, театр абсурда, где режиссер и актер в одном лице разыгрывает последний спектакль своей жизни. И просто так уйти из этой жизни никто не соглашается. Кто-то говорит перед камерой, устроив соответствующий антураж – почти свечи с шампанским, кто-то очень хочет, но должен, и последние приготовления как истерические танцы на раскаленных железе, когда петля такой неприглядный, но неизбежный, а кто-то обращается к собеседнику в зеркале. Этим людям нужна публика.
Шапиро предостерегает не находить социальной составляющей в фильме, не делить все на черное и белое. Но зритель этого делать даже не пытается. Разве в одной истории, когда убийца несовершеннолетней говорит: «Не упивайтесь, чтобы на утро не проснуться рядом с мертвой девочкой. Убейте лучше себя ». Зато режиссер говорит о третьей вертикаль, которую проявляет фильм о «третье измерение, что разъединяет привычную одномерность« хорошо и плохо », – и все это называется красота, аттракцион». Аттракциона местами до достаточно, а вот красоту увидеть на очень сложно.
Каким бы осознание того, что жизнь человека – это как «бумажный кораблик в сточной канаве», то канаву герои фильма оставляют невыносимо долго. Монологи, кажется, продолжаются целую вечность, которой те самоубийцы лишены. Все они словно надеются на чудесное спасение, протянутую руку, хотя где-то и понимают, что не дождутся. Так же, как и сочувствие. И чем длиннее монолог смертника, тем дольше устаешь, тем меньше остается человеколюбия. Думаешь: ну когда уже все? «Мы живем в тот момент постистории, когда мир перестал быть нравственным», – заключает Шапиро. И доказывает это своим фильмом.
По замыслу режиссера, каждая история должна была занять минут восемь-десять. Все они снимали от начала до конца в реальном времени, несколькими камерами. Уже в процессе работы над фильмом они становились значительно длиннее, поэтому в финальную версию для проката поместилось не все.
Александр Шапиро называет своего зрителя продвинутым и предупреждает, что выражение «все гениальное – просто – это сивой кобылы сон». Не все зрители, пришедшие на премьеру, оказались продвинутыми и смогли досидеть до конца. Будет таких большинство – покажет прокат.