Начальник Белоцерковского отдела полиции Геннадий Мельниченко: На сегодняшний день законодательство такое, что работает на защиту преступника

Корреспондент «Моей Киевщины» пообщался с начальником Белоцерковского отдела полиции, подполковником Геннадием Мельниченко и узнала о проблемах работы правоохранителей в крупнейшем городе Киевской области, криминогенную обстановку, чего не хватает полицейским для эффективной службы и особенности взаимоотношений личного состава. Об этом и другом читайте в сегодняшнем интервью

– Геннадий Викторович, уже восемь месяцев как Вы на посту главы Белоцерковской полиции. Расскажите о ваших впечатлениях от работы и достижениях.

– За эти восемь месяцев я уже привык, даже есть такое ощущение что я здесь всегда и работал, предыдущее место работы уже забыто. Если коротко о достижениях, то мы сейчас занимаем одни из первых позиций в Киевской области. Так конечно есть много разных вопросов, недоработок, а также проблемы по личному составу. Но комплектуємося, раскрываем преступления, в принципе жаловаться грех.

– Как известно, в целом личный состав насчитывает 450 человек. О каких именно проблеме идет речь?

– У нас был большой некомплект в группе реагирования патрульной полиции в связи с тем, что вводился батальон управления патрульной полиции Белой Церкви и все шли туда за большую зарплату. Когда я только пришел на должность, у нас был некомплект более 40 должностей. Сейчас эта цифра уменьшилась вдвое, набираем новых работников. Стоит сказать что трудно комплектоваться сержантами, потому что должности, которые были офицерские, стали сержантские. То есть тот, кто был офицером он еще остается, а как только он уходит, пост автоматически становится сержантською. Но мы стараемся исправить эту ситуацию, принимая списки тех, кто освобождается из воинских частей, и проводим с ними беседы. Кроме этого с молодыми, которые идут на военную срочную службу, мы проводим беседы и агитации. Придя к нам на службу, они уже могут не служить в армии. Также мы работаем с центрами занятости, широко проводим агитацию в общественном транспорте, расклеиваем агитационные буклеты. Особенно это касается сел, где молодым парням и девушкам нет, где трудоустроиться.

– А много таких, которые предпочитают не служить в ВСУ, и сразу идут служить в полицию?

– Многие люди просто не знают, что так можно. Живут еще по старому принципу, ведь раньше перед службой в милиции обязательно надо было сначала отслужить в армии. Так же и я начинал с сержанта, отслужив полтора года в армии. Освободившись, увидел объявление о наборе в ГСО, прошел все комиссии, отбор, обучение и начал работать.

– С нехваткой личного состава понятно, а вот чего не хватает собственно им самим?

– Хотелось бы конечно, чтобы была большая зарплата, ведь сейчас цены растут на все. Заработная плата в 10 тысяч гривен это вроде не мало, но и не много. А если брать сержантский состав, инспекторов, то в них вообще зарплата 7000-7800 гривен. Если сравнивать с патрульными, то в последних гораздо большая зарплата и график работы намного легче, чем у нас. Относительно повышения, то как мы знаем с 1 января 2019 года зарплата вырастет примерно на три тысячи рядовому составу. Соответственно если обычный рядовой будет получать 11 тысяч в месяц это будет нормально. Поэтому ожидается и некоторый приток кадров.

– А много таких людей, которые пришли служить в ряды полиции, но оказались то непригодными к работе, то имеют определенное несоответствие занимаемой должности?

– Конечно такие люди есть, они сами не знают? чего сюда пришли. То же много кто увольняется? потому что просто не находит себя в полиции. Такого что бы их увольняли за несоответствие последнее время не случалось, ведь претенденты проходят отборы. Еще на начальных этапах им нужно сдать комплекс разных мероприятий, начиная от тестирования из логики, мышления, специфики действий в различных ситуациях, возможности быстро принимать решение, а уже потом нужно отбыть три месяца в учебном заведении. То есть уже тот кто приходит – считается таким, что готов к службе.

– Давайте поговорим о уголовное Белую Церковь и Белоцерковский район. Каким основным преступлениям вы бы отдали первое, второе и соответственно третье место?

– Я еще когда сюда пришел, говорил: сначала мы должны максимально побороть имущественную преступность. Очень много сейчас воруют и в районе, и в городе, каждый день имеем минимум 5-7 краж. Раскрывается в лучшем случае половина – сразу по горячим следам. Но я уже могу сделать вывод – специфика города такова, что здесь не так просто раскрыть преступление по горячим следам. Непосредственно уличные преступления такие, как грабежи раскрываются на второй-четвертый день. Такие преступления вчиняться в основном в отношении лиц, находящихся в нетрезвом состоянии, ночью на них нападают, избивают и забирают их вещи. Соответственно такие потерпевшие не могут нам предоставить четкую информацию о преступнике. А это очень важно, знать приметы.Что же касается слабого пола то у них забирают сумочки, золотые украшения, и мобильные телефоны.

На сегодняшний день у нас около 60 грабежей, 48 из которых уже раскрыты, а лицам сообщено о подозрении. По кражам – немного трудно. Сотрудничество с населением слабая, потому что люди сами оставляют свое имущество, например автомобили отечественного производства, которые бросают где попало. Открыть такие авто и похитить аккумулятор магнитолу нетрудно. В летний период времени часто воруют скутеры, которые также бросают без присмотра. На сегодняшний день мы плотно работаем с государственным управлением охраны полиции. По всем объектам, где совершаются кражи, они предлагают свои услуги охраны. Ведь действительно сигнализация – это 90-95% защиты имущества. Если такая сигнализация есть, за три минуты прибывает наряд и кража почти всегда раскрывается.

На втором месте можно отметить угоны транспортных средств, в основном элитных. Это – квалифицированные угоны, где работают достаточно серьезные специалисты с серьезной техникой, которые могут угнать авто менее чем за минуту. И в настоящее время две группы лиц, которые этим промышляли за последнее время, уже задержаны. Но вы же понимаете, преступников всех не переловиш.

Ну и с остальными, наркомания также на сегодня – крайне серьезная проблема у нас в городе. Сейчас популярный тип реализации наркотических средств – так называемые «закладки», то есть сбыт, который трудно документировать. Но рано или поздно любой сбывал деньги все равно устанавливается и задерживается.

– Какова ситуация с ДТП в нетрезвом состоянии. Много водителей несмотря на огромные штрафы таки садятся за руль «под мухой»?

– Это уже админпрактика, но если брать по вождению в нетрезвом состоянии, то пьяного водителя мы фиксируем стабильно раз в сутки. Это в среднем, ведь бывает и намного больше. Сейчас на трассу зашла патрульная полиция которая имеет также много хлопот с этим.

– Насколько существенно полиции могли бы помочь видеокамеры, которыми вскоре должны оборудовать улицы города?

– Да, проблема в том что на улицах города – малое количество видеокамер. На сегодняшний день уже принята программа, выделены средства и уже видеокамеры монтируются местной властью. Как обещает мэр города Геннадий Дикий, до нового года город будет полностью обеспечено системами видео-наблюдения. А вот в селах камер практически нет…. Пока перекрываем въезды и выезды из города, но было бы правильнее, чтобы камеры были на каждой улице, перекрестке, въезде в жилые массивы. Сейчас в основном мы пользуемся камерами бизнеса – магазинов, банков, кафе и тому подобное. Но когда преступление совершается ночью или на выходных, то понятно что видеозапись получить сразу невозможно. Если мы уже утром изымаем видеозапись, то здесь возникает другая проблема – из-за плохого качества камеры существенных примет кроме силуэта преступника разглядеть невозможно. Вот так и затягивается это все на день, два-три, но все же раскрывается.

Здесь стоит сказать, что мы должны работать не только на раскрытие преступлений, но и на их профилактику. Конечно, камеры очень сильно влияют на профилактику преступлений. Да и на само раскрытие это значительно повлияет, ведь мы сможем быстрее реагировать, иметь больше информации и получить больше доказательств.

– Если говорить о профилактике, ведется соответствующая работа с детьми?

– Мы стараемся с детьми работать очень тесно. В школах, например, наши работники постоянно принимают участие в разъяснительной работе различного направления, в частности в отношении безопасности на улице и правил дорожного движения. Так же приглашаем к нам детей из школ и детских садов, на экскурсии в отдел, показываем им наши рабочие кабинеты, изолятор временного содержания, транспорт, оружие и спецсредства, чтобы они понимали как суть нашей работы, так и то, во что лучше не попадать. В плане досуга также тесно работаем с детьми, устраивая им различные праздники, экскурсии, приглашаем в парк Александрия и тому подобное.

– А если коснуться темы детской жестокости и булінгу, расскажите о ситуации в Белой Церкви. Правда ли, что в городе создаются группировки с воровскими понятиями, подобные АУЭ («Арестантский уклад един»)?

– Нет, это неправда, такого в Белой Церкви нет. Раньше был “Синий Кит” и другие подобные вещи, которые распространялись в соцсетях. Я считаю, что вообще вся проблема лежит в соцсетях, знаю кіберполіція мониторит системы, и именно специалисты выявляют такие вещи и уничтожать их в корне. Что же до булінгу, то ювенальная превенция постоянно общается с детьми, мониторим каждую информацию про детские драки, и в Белой Церкви такого нет.

– У Вас немалый стаж работы в органах. Расскажите, легко ли сегодня работать по новым уголовно-процессуальным кодексом.

– Нет, нам однозначно нужны изменения в законодательство, и я просто об этом кричу. На сегодняшний день законодательство сложное и уголовно-процессуальный кодекс работает на защиту преступника, а не на милиционера. Как он и для чего принимался я не понимаю, но им просто усложнили все в разы. Сейчас наши следователи и оперативники просто загнаны тем что какой-то обычный преступление, которое не является резонансным, а по нему нужно много раз ходить в суд. Для того чтобы оперативнику раскрыть, а следователю расследовать и собрать доказательную базу, нужно по каждой мелочи бежать в суд по определение. Каждое действие следователя требует определения следственного судьи – а это все время. Это просто неправильно.

Ранее кражу мобильного телефона мы могли раскрыть не выходя из кабинета, а сейчас мы должны по нему до месяца собирать различные постановления и документы. Мы этим самым усложняем работу и теряем доверие населения. Люди считают? что все это очень просто и быстро сделать, и не понимают сколько бессмысленной работы за этим стоит через новый процессуально-уголовный кодекс. То же самое, необходимо, чтобы за каждый тяжкое преступление, если законодательство позволяет, лицо должно быть помещена в изолятор временного содержания. Я вообще сторонник того, что человек, совершивший преступление, должен почувствовать, что такое камера. А что мы слышим «нет, это не непосредственное преследование, прошло больше суток, надо человека отпустить». В таких случаях человек начинает думать, что полиция продался. Люди считают, что это наша халатность или равнодушие. Это не правда: у нас просто такое законодательство. И сейчас я надеюсь, что депутаты примут изменения этого законодательства. Его нужно менять быстро и не затягивать этот процесс.