Иван Ступак (депутат Киевского облсовета): Необходимо провести реорганизацию СБУ

Я оцениваю закон о национальной безопасности как мини-конституцию для силового блока, в том числе и для правоохранителей. Документ закрепляет статус-кво: кто чем руководит и кто кому подчиняется. Чтобы изменить этот закон, нужно будет внести кучу изменений в других нормативно-правовых актов. За МВД закрепляется его силовая часть. Министр внутренних дел станет очень влиятельным человеком, у него остаются Национальная полиция, Национальная гвардия, ГСЧС, пограничники, миграционная служба, то есть это будет очень влиятельная и очень серьезный человек. За президентом закрепляется своя часть, военная: Вооруженные силы, министр обороны, СНБО и председатель СБУ.

Верховным главнокомандующим будет президент, а у него в подчинении – министр обороны, который будет гражданским лицом, как и его заместители. Далее им подчиняться военный человек, главнокомандующий Вооруженных сил Украины. То есть увеличилось количество руководителей, а министр обороны становится гражданским и руководить военными людьми. Я очень переживаю, что будет определенное непонимание внизу. Армия, военные – это люди со специфическим чувством юмора, опытом и знаниями. Бывает, что гражданским трудно понять ход мыслей военных.

Я 11 лет, до увольнения, служил в подразделении, которому повезло остаться в структуре, которую не ликвидировали новым законом – это экономическая контрразведка. По состоянию на сегодняшний день, согласно закону, специфика СБУ следующая: противодействие разведывательно-подрывной деятельности (это обычная контрразведка), защита конституционного строя, территориальной целостности, что есть у всех государств. Также остались подразделение, которое защищает государственную тайну, и подразделение экономической контрразведки. Сначала он формировался, чтобы противодействовать иностранным спецслужбам, которые пытаются влиять на нашу страну не напрямую, а через международные финансовые компании, попытками купить общественное мнение или проспонсировать какие-то акции. Этими вещами занималась экономическая контрразведка, потому что там есть деньги.

Впоследствии экономическая контрразведка мутировала и превратилась в то, что есть сейчас – деньги-деньги-деньги. “Где есть деньги, там есть мы”: залезают в любой тендер по поводу и без, пытаются занять чью-либо сторону, где-то пережать, где-то перегнуть. Это вызвало массу недовольства со стороны общественности. В последней редакции закона нет спецподразделения по борьбе с коррупцией, известного главного управления по борьбе с коррупцией.

Согласно закону о предотвращении коррупции, у нас этим занимаются НАБУ, НАЗК, САП и Нацполіція. СБУ там нет, но последние два года она активно этим занимается. Мы каждый день видим отчеты СБУ о том, что задержан спецподразделением такого-то чиновника. Парадокс: в законе СБУ нет, а они этим занимаются. Как так? Рассказываю вам этот секрет. У прокуратуры забрали возможность вести следствие. Казалось бы, как это связано? СБУ получает информацию о том, что некий чиновник администрации требует взятку. Сами они не могут начать работу, поэтому в ту же секунду пишут письма в прокуратуру о том, что “выявили коррупционера, информируем вас о это, надо принять меры”. Сотрудник отвозит письмо в прокуратуру, где прокурор понимает, что не может открыть следствие и говорит: “Раз вы нашли этого коррупционера, то и занимайтесь им”. Сотрудник СБУ забирает это письмо из офиса прокурора, приносит на работу, СБУ дальше занимается этим вопросом. Так получается парадокс: в СБУ нет полномочий, но они этим занимаются, потому что поручил прокурор, который сам не может этим заниматься. Выходят “полтора землекопа”. Это работает сейчас и продолжает работать.

По результативности надо отдать должное СБУ: последние год-два она больше, чем в НАБУ. Но Служба безопасности все же действует четверть века, так что они знают специфику, имеют наработанные технологии и методологии, люди подготовленные, есть передача опыта.

Но то, во что это превратилось сейчас… Антикоррупционную работу взяли в орбиту политических и коммерческих интересов – это неправильно. Раз мы приближаемся к западным стандартам и надо чтобы не было спецподразделения борьбы с коррупцией, – не проблема. Только нужно сохранить людей, не выгонять их на улицу, иначе они просто уйдут и будут заниматься тем, что лучше всего знают – инструктировать коррупционеров, как не быть упійманими.

Кроме того, когда ликвидируют это спецподразделение, останется большое количество специальной техники, автомобили, здание в центре города. Вопрос: куда это все пойдет и по какой цене?

Экономическое подразделение должно остаться в усеченном виде. Он должен работать там, где есть иностранное присутствие, а не влезать в какие-то тендеры, когда коммунальное предприятие покупает бензин, а экономическая разведка грозиться туда влезть. Они должны существовать, но их не должно быть так много. Я не могу сказать конкретно, сколько именно, потому что это тайна. Но, например, в каждом региональном управлении есть свой отдел, где может быть несколько десятков людей. Есть помещение в центре города, серьезное влияние. Правда, не туда, куда нужно, к сожалению.

В законе прописано, что в течение шести месяцев СБУ должна подготовить проект закона о свою же реорганизации и подать его президенту, чтобы он мог внести документ на рассмотрение Верховной Рады. Если СБУ подготовит адекватный законопроект, то все будет, как надо. Если же не будет политической воли или достаточно настойчивых просьб со стороны Запада, то, думаю, останется то, что есть, только в другом цвете.

Но реформа нужна, приходит время, когда надо что-то менять – организация работает 25 лет. Она не может ехать 90 лет как КГБ.

Перепечатка из “Апостроф”