Группа Bloom twins: Наше самое большое достижение – это наша публика

В эту субботу, 12 мая, в Киеве состоится концерт группы Bloom twins, который станет для Ани и Сони Куприенко третьим выступлением в столице. “Моя Киевщина” пообщалась с талантливыми девушками из Броваров, которые в 15 лет уехали в Лондон и смогли сделать удачную музыкальную карьеру. Bloom twins сотрудничает с известными дизайнерами, выступает с LP и Duran Duran, о них пишут мировые издания. Украинки не забывают о Родине и мечтают развивать свою музыку и здесь. Девушки своим примером показывают, что возможно все, главное – верить в себя и уверенно идти к своей мечте. О путь к звездам, работу в “Starbuks“, особенности британского шоу-бизнеса и какие новинки ожидают фанатов на концерте 12 мая читайте в нашем интервью

Со скольких лет Вы начали заниматься музыкой и всегда хотели быть певицами?

Соня: Хороший вопрос. Дело в том, что еще до того, как мы начали разговаривать, мы уже пели. Это было немного «too much» для наших родителей, потому что 24 часа в сутки это слышать немного тяжеловато. Поэтому они нас отправили в музыкальную школу, на фортепиано, на флейту и там мы распевались и пели. И в принципе всегда хотели связать свою жизнь с музыкой. У нас по всей квартире была куча музыкальных инструментов: пианино, флейты. Игрушек было мало в то время, а инструментов много, поэтому и тянулись к этому всему. Это все произошло органично.

Родители у Вас тоже занимались музыкой, насколько мне известно…

Аня: Да, именно поэтому у нас была куча инструментов.

А на скольких инструментах вообще играете?

Аня: Я играю очень хорошо на пианино, потому что я еще с детства изучала классическую музыку. В лучшей классической музыкальной школе Броваров (смеется). А сейчас мне больше нравится изучать электронные инструменты – различные синтезаторы, люблю DJ-инг.

Соня: Включая барабаны.

Аня: Да. Соня изучает сейчас гитару, но пока играть не умеет на ней хорошо.

Соня: Я играю на флейте, гармошке, с ней я познакомилась в Лондоне, это было очень круто. А потом я увидела, что LP играет на гармошке!

Потом Вас заметили менеджеры – Елена с Кириллом, правильно?

Аня: Да. Елена (смеется – Ред.). Ее так никто не называет. Она – Ленка. Однажды я на нее сказала: «Елена», а она мне такая «нет-Нет, я не Елена». Но да, это произошло 6 лет назад, достаточно случайно. Я никогда не думала, что перееду Лондон, буду создавать музыку. Я собиралась до «Политеха» вступать. А потом в один момент наш друг запостил фотографию на Фейсбуке с нами, а мы любили делать фото с разными людьми. И Ленка, и Кирилл пишут: «Какие симпатичные девочки». А у нас тогда рты не закрывались о том, что мы любим петь. Они решили прийти на нас посмотреть. Что-то в нас заметили и с того момента начали думать, как нам продвигать в Лондон.

Ну и соответственно потом Вы едете в Британию. Как родители отнеслись к этому?

Соня: Ну, на самом деле не очень. Мама сказала, что на первые пять дней нас не отпустит. Поэтому сначала она была с нами. Ей, кстати, Лондон не понравился. Она очень переживала, но увидела, что наши глаза загорелись. Поэтому сказала: «Хорошо, флаг вам в руки».

Как Вы сами адаптировались? Какие были первые впечатления?

Соня: Сначала было тяжеловато. Прежде всего через языковой барьер, потому что на английском мы не разговаривали, как оказалось, вообще. Поэтому надо было работать над этим каждый день, а так как мы всю жизнь говорили на украинском или на русском, то в первое время у нас это не очень получалось. А потом наши менеджеры сказали «Все. This is end. Вы уже можете говорить на английском». У нас стикеры были повсюду приклеены с английскими словами. Лейблы к нам относились не очень, потому что английский был слабый, был страшный акцент.

Аня: да И вели мы себя как дети, к тому же везде. Серьезно ни к чему не относились. Но это научило нас тому, что мы должны учиться, постоянно что-то делать, потому что мамы и папы нет, нужно становиться самостоятельными.

Соня: Так, превратились в «dark-metal heroes» (смеется – Ред.). Когда такое происходит, ты полностью меняешься. Кто-то меняется в лучшую сторону, кто в худшую. Я надеюсь, что мы изменились к лучшему.

Но вообще Вам Лондон понравился сразу?

Соня: Конечно. Культура, Beatles и так далее.

Аня: Я не знаю кому из Броваров не понравится Лондон (смеется – Ред.)

Вы рассказывали, что много работали. Где именно?

Аня: Началось с модельного агентства. Во-первых, это опыт работы. Это учит общаться, коммуницировать с людьми. Потому что, опять же, в школе тебя вроде и учат общаться друг с другом, но этого недостаточно, нужно было научиться подавать себя. Социальный мир – это очень важно. Во-вторых, нам надо было лучше изучить язык. Для этого мы пошли в «Starbucks», работали там, общались с покупателями, продавали им кофе, зерна: “Все лучшее для Вас!”. Это ставит в очень некомфортное положение, я это ненавидела сначала, было так стыдно. Но это развивает настолько, что потом не боишься ничего.

Соня: да И любая мысль типа «О, я поп-дива, я в Лондоне, я такая крутая» сразу исчезает. Когда в «Starbucks» работаешь, это сразу возвращает тебя на землю.

Сам коллектив был создан здесь, Bloom Twins появились уже в Лондоне?

Соня: Ну, мне кажется, что наш коллектив был создан еще до того, как мы научились разговаривать. Но как Bloom Twins мы создали себя уже в Лондоне, потому что там придумали имя, написали первую песню – «she’s not me». Кстати, наш новый трек – это наш первый трек.

А как возникло такое название?

Аня: Почему Bloom Twins? Ну “twins” понятно – близнецы. Bloom потому что “blooming” – это момент розквітання. То есть мы как будто расцветаем. Что-то начинаем делать, выступать, люди начинают нас узнавать, мы начинаем понимать, какую музыку хотим делать, и появляются фанаты. Это тот момент, когда ты растешь. К тому же это легко запоминается.

Как определились со своим стилем в музыке?

Соня: Мне кажется, что dark-pop определил нас, а не мы к нему пришли. Потому что опять же, сначала было немножко сложно, и надо было много работать. Лондон – это конечно круто, но это не твоя Родина, и ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Мы пытались делать то, что нам предлагали, но не получалось. Поэтому мы попытались выразить себя, и нашли стиль, который звучит не так, как другие.

Аня: Нас на самом деле очень раздражает, когда люди говорят: «О, dark-pop, это так интересно». Мы ничего не придумывали, мы просто создавали музыку, а потом думали, как его лучше охарактеризовать. У нас много электронных звуков, мы любим басы, но делаем так, чтобы это гармонично звучало с мелодичными вокальными партиями. Поэтому это не выглядит как рок, дабстеп, поп. В этой музыке то же время очень много электронного и мелодичного.

Соня: Также не забывайте про подтекст. Потому что наши песни не столько о нас, сколько об окружающих, мы хотим менять ими мир.

Вы – единственные представители этого стиля?

Соня: на самом Деле, одни из. Еще есть Рози Мерфи, музыка Бьорк очень похожа на dark-pop.

– Кое-кто сравнивает Вас с Эми Уайнхауз и Ланой Дель Рей. Насколько я понимаю, именно через музыкальный стиль. Как Вы сами относитесь к такому сравнению?

Соня: Прекрасно! Я очень люблю Эми Уайнхауз. Самое смешное то, что я недавно начала ее копировать. Она мне очень нравится: ее стиль, ее истории, как она поет. Если посмотреть ее интервью, как она говорит… А поет она так, будто зал покрывает. Я влюблена в ее талант!

Аня: О сравнения с Ланой Дель Рей я слышала, очень часто нас сравнивают.

Почему, на Ваш взгляд, именно песня – “Fahrenheit” сделала Вас популярными?

Аня: Мы приехали в Лондон и у нас было много треков с разных лейблов, которые предоставляют “backing track”, и мы должны были петь. Нам давали много разных проектов. Мы пытались, но у нас ничего не получалось. И осталась песня “Fahrenheit”. Мы понимали, что нужно просто идти записывать, как оно есть, потому что то, что нам сказали петь, не подходит. И мы ее переделали. Переделали очень просто – под пианино, все эти электронные моменты мы выключили вообще. Переделали так, как мы ее чувствовали, и записали обычное видео на YouTube. Это был последний шанс, чтобы понять, останемся мы в Лондоне после этого, или нет. Как результат – мы ее выпустили, и каким-то удивительным образом и в Америке заинтересовались, и по Лондону пошла эта песня, и оп – 100 тысяч просмотров (сейчас видео имеет более 200 тысяч просмотров – Ред.). Мы поняли, что людям нравится то, что мы пишем, как мы видим нашу музыку. После этого мы захотели делать больше и больше.

– Вы выступаете в Украине и Европе. Уже можете сравнить с какой публикой Вам, как артистам, больше нравится контактировать?

Соня: Я бы хотела соврать и сказать, что каждая публика ощущается одинаково, но Родина все же воспринимается лучше. Здесь все свои, классный менталитет, все очень открытые. Только выходишь на сцену, и все начинают кричать, дарить игрушки. Поэтому мне украинская публика больше нравится.

Аня: Да, здесь большую роль играет менталитет. У нас люди во многом себя ограничивают, чтобы пойти на концерт, потому что билеты недешевые. Приходят пораньше, чтобы место получше занять. В Лондоне же публика более испорчена, если можно так сказать, но это хорошо нас учит, потому что мы постоянно пытаемся что-то делать, чтобы удивить их.

– По Родине скучаете?

Соня: Сумємо, очень. Особенно за едой.

Аня: Хотя в последнее время не очень удается скучать. Раньше мы приезжали четыре раза в год. Сейчас мы практически каждый месяц приезжаем домой. В прошлом году мы прилетали визу делать, в этом месяце у нас концерт, в следующем фестиваль «Порто Франко», еще через месяц «Файне місто», поэтому как-то очень скучать не успеваем.

– Следите за творчеством украинских исполнителей?

Соня: Следим конечно. За Антителами, Джамалой – с ней лично знакомы, нравится Бумбокс, Друга Ріка.

– Не думали записать песню на украинском?

Соня: Думали конечно. Уже долго планируем. Но первая песня должна быть хорошая. Тестируем, пока ничего показывать не будем.

Аня: Мы всегда хотим быть здесь, именно поэтому хотим написать украинскую песню. Не только интернационально, для Лондона и всех других, хочется и для своей Родины, для нашего народа.

– Вы сделали кавер на песню Боба Марли и посвятили ее Євромайдану. Как возникла такая идея? Понятно, что у Вас здесь родители, Вы переживали, да и в Британии, видимо, иначе освещали эти события…

Соня: Да, собственно это и есть ответ на вопрос. Мы хотели сделать клип для украинского народа, для наших родителей, для всех, кто стоял на Майдане, но также и для Британии. Потому что информация подавалась немного искаженно. Нам это казалось нечестным, и мы хотели показать все так, как было на самом деле. В каждой стране свое субъективное понимание правды, поэтому важно было показать документальную съемку. Так мы и сделали кавер на песню Боба Марли «Get up, stand up». Иначе мы ничем не могли помочь. После этого о нас говорили, приглашали BBC, Daily Mail. Мы хотели, чтобы люди по-другому взглянули на те события, которые происходили в Украине. Ведь мы, как украинки, знаем точно, что происходило на Родине.

– Сами пишете песни?

Аня: По-разному. Сами что-то придумываем. Но в то же время очень интересно писать с кем-то другим – это развивает, ты учишься творить иначе. К тому же надо писать так, чтобы всем понравилось, а это очень сложно. Даже когда пишем вдвоем, то это все равно тяжело, потому что мне нравится одно, а Сони другое.

– С кем из известных исполнителей Вы работали?

Аня: мы Выступали со многими. LP, Seal, Duran Duran, Eels. У нас часто такое бывало, что мы знакомились случайно, например, в клубах. Как раз с Акселем Роузом из Guns n’roses так и было. В одном клубе был день рождения, и Эксл Роуз был приглашен, поэтому мы знали, что увидим его там. Мы в этот день пели песню в честь дня рождения. После этого он к нам подошел, говорил, что мы очень классно пели.

– С Duranduran Вы ездили в тур. Понравилось с ними работать?

Соня: Да. Они очень классные. Относились к нам как к равным. С Ником мы познакомились еще до того, как тур делали. Он нас фотографировал для одного журнала. Мы рассказали, что песни пишем. И он предложил вместе одну-две написать, попробовать. Так написали 8-9, и до сих пор пишем. Нам это очень интересно. А потом он предложил поехать в тур. В конце концов мы сделали британский тур, в 12 городах были. Потом были в 5 городах Италии. И в конце в Японии. Они давали нам советы, а для нас это очень важно. Мы не хотим слышать только: “Вы такие amazing”. Нам нужно слышать критику, знать, в чем наша проблема. После Японии они нам сказали: “Вы так выросли, вы станете популярными, потому что вы работаете”. Ник Роудс все время стоял за сценой и говорил: “Давайте, давайте, девочки, нормально все было”. Это так приятно, когда иконы музыки говорят тебе такое. Они не могут даже поверить, насколько для нас это важно.

– А с кем мечтаете поработать?

Аня: У меня есть несколько людей, с которыми хочется написать песню, и есть те, с которыми хочется выступить. Одна из них это LP. Мне очень нравится, что она иначе видит песню. Хоть и пишет в основном под гитару, но у нее мелодия очень легко запоминается. При этом она очень простая, искренняя и классная человек. Также нравится Райан Теддер из OneRepublic, который написал много песен для разных звезд. Он тоже очень простой и веселый, еще и расскажет, как тебе лучше спеть, какую воду лучше пить. С ним хочется работать.

Соня: Я бы хотела выступить с Beyonce – когда смотришь, как она выступает, то просто влюбляешься в нее. Я люблю каждую ее песню. Еще хотела бы с Rihanna, Sia, Dua Lipa.

– Вы рассказываете, что на самом деле очень разные. И вкусы в музыке у Вас разнятся. Не возникает ссор из-за этого?

Соня: Вкусы разные, но это прекрасно, потому dark-pop – это компромисс между черным и белым. Потому что на самом деле мы ссоримся, но как раз так ты находишь то, что нравится. Мне нравится хип-поп. Ни – электро.

Аня: Да, я люблю электронику. Я постоянно ищу новых исполнителей, новую музыку. В моем плей-листе уже более 1500 тысячи песен. Для меня важно слышать что-то новое – новое звучание, новых исполнителей. Новое – это модернизация прошлого.

– Какие еще у Вас есть увлечения, кроме музыки?

Соня: Я обожаю искусство. Люблю читать, рассказывать, доставать всех фактами, которые вычитала. Не меньше мне нравится дизайн, стиль. Особенно украинские дизайнеры – Фролов, Кузнечное…

Аня: короче говоря, она любит фэшн, искусство, может рассказывать об этом часами. Мне нравится много чего. В музыке я люблю создавать электронику, нравится DJ-инг – я резидент в лондонском клубе. Еще я очень люблю фотографировать на пленку. Когда я была в Японии, там камеры на пленке дешевле. Мне мои японские друзья (я приехала в Японию, и у меня появились японские друзья) подарили фотоаппарат, и после этого я начала увлекаться съемкой. Еще я люблю читать о еде и о том, как она влияет на организм. Как только я начинаю рассказывать об этом Соне, то на нее это действует так же, как на меня ее рассказы об искусстве – она не может слушать меня, а я ее.

– Вы сказали, что мода – Ваше увлечение, но Вы и работали в этой сфере.

Соня: Конечно. Музыка и фэшн-индустрия тесно связаны. Поэтому мы работаем и как модели. Когда мы выступаем, то надо выбирать себе дизайнера, того, который подходит под dark-pop. Поэтому в Украине мы часто выбираем Фролова и Ковальску. Да и вообще мы хотим больше брать украинских дизайнеров, чтобы на мировом уровне видели, что они крутые и конкурентные.

– Знаю, что и в фильмах Вы снимались.

Аня: Да, было такое. Наше видео «Talk to me», снятое в Японии, касалось ментальной проблемы людей, которые в депрессии. Они не говорят об этом, закрываются в себе и этим самым усугубляют свое состояние. Мы хотели показать, что нужно быть сильными и не стесняться говорить о своих проблемах. Ленка – наш менеджер – отправила это видео на несколько фестивалей Америки. Мы выиграли награду в номинации “Музыкальное видео” на “Los Angeles film Awards” буквально несколько дней назад. Представлено оно на еще несколько номинаций. Также 24 августа выйдет фильм, в котором мы снимались. Посмотрим, что из этого получится.

А что считаете Вашим величайшим достижением?

Соня: Наша публика. Это лучшее достижение, которое может только быть. Мне очень нравится создавать песню, но больше нравится выступать – выходить на сцену и общаться с публикой. Общаться так, будто мы на равных. Ведь на самом деле так и есть, мы на равных. Мне не нравится, когда уровень между исполнителем и аудиторией очень отличается. Мне кажется, что сцена на самом деле сделана так, чтобы нам были виднее со наши зрители, чтобы мы могли с ними “connect”.

Аня: Я замечала, что раньше в музыкальной индустрии отношение артиста к фанатам было совсем другое. Певцы, поп-дивы… Никто не мог к ним подкрасться. Мне кажется, что сейчас, особенно с различными соцсетями, все по-другому. Каждый фанат хочет какую-то часть тебя, хочет с тобой общаться. И когда он чувствует, что вы на равных, тогда у тебя много фанов. А еще энергия другая, когда ты приходишь на концерт. Я уже знаю несколько фанатов, с которыми я общалась в сети. Они каждый раз приходят на концерт и я спрашиваю: «Привет, как дела?». После этого мы поговорим, сходим на чашечку чая. И мне это нравится. К нам недавно в Броварах подошел парень в парке, а у него есть типа «English club». И он говорит: «Вы – гордость Пивоваров, переехали в Лондон, так хорошо говорите на английском, идете к своей мечте. Я хочу, чтобы вы дали некий пример нашим броварчанам относительно того, как правильно говорить на английском и не бояться попасть в неловкое положение из-за того, что скажешь что-то не так». И мы конечно согласились. Мы там разговаривали и с взрослыми, и с детьми. Много раз услышали от людей: «Я иду к Вам на концерт, потому что Вы такие классные». А это все потому, что ты передаешь энергию людям, с которыми общаешься. А что-то типа “Я такая поп-дива, пришла накрашенная до своих фанатов” уже не работает. Надо быть настоящими.

– Чем занимаетесь в свободное от работы время?

Соня: Аня фотографирует на пленку, любит заниматься спортом, часто пьет кофе. А я еще, кроме искусства, обожаю смотреть интервью. Не обязательно с кем-то новым. Я обожаю смотреть интервью с иконами, такими, как Дэвид Боуи. Мне интересно понимать, почему он так изменился, как у него все в голове укладывалось, какой он был личностью, какой был менталитет. Меня, если честно, это захватывает, потому что это и есть искусство. Как это связано с подсознанием, и как они это преподают на “piece of paper”, когда пишут песни… Вот такой я задрот, сорри (смеется – Ред.).

– Когда будет концерт в Броварах?

Соня: Мы как раз вчера об этом говорили. Думаем, что скоро, давно пора. Мы очень хотим.

Аня: Я вообще считаю, что это очень хорошая тактика – выступать в маленьких городах. Потому что Киев более испорченный в этом плане. Столица – это круто, сюда много разных артистов приезжает. Но в Броварах или в других маленьких городах даже прикольней, тебе твои фанаты потом будут это всю жизнь вспоминать. То же самое в Британии, мы выступали в разных городах, например, в Ливерпуле. И разница сразу чувствуется. Поэтому в маленьких городах, наоборот, выступать хочется.

– Что ожидать от Вашего концерта 12 мая?

Аня: Всего только самого лучшего и даже больше. Мы споем украинскую песню, она не наша, это кавер на одну известную композицию, будет четыре новые песни, а также наши любимые песни.

– Бывают проблемные моменты, когда кажется что сейчас все бросите и не будете этим больше заниматься?

Аня: Постоянно (смеется – Ред.). Ну, не совсем постоянно, но у нас каждый год какая-то сложная ситуация происходит. В “Fahrenheit”, например, у нас ничего не получалось. После нее, слава Богу, ушло. Иногда думаешь, что все идет “не очень”, настолько “не очень”, что лучше вернуться в Украину. Но это заставляет нас больше работать. Когда люди спрашивают, имею ли я свободное время, то я отвечаю, что нет. Я меняю, то что я делаю, чтобы не уставать очень, но я постоянно что-то делаю. Когда нам отказали в визе – на десять лет “бан” поставили. Мы не можем вернуться в Лондон, а нас ждет Ник Роудс из Duran Duran. Пока все адвокаты в Лондоне, через Британское посольство, через Польшу пытались что-то сделать, мы ждали полгода и не знали, какой будет ответ, и сколько ждать. Мы просто полгода были в Украине и не понимали ничего.

Соня: на самом Деле, когда ты думаешь, что это конец, все только начинается. Не смотря на никакие проблемы – 10 лет “бан”, там не понравились (все “labels” говорили сначала: “Они украинки, у них украинский акцент”), никогда в голове не было мыслей о том, что это конец. Мы всегда знали, что будет все правильно, мы были уверены, что все пойдет. И когда нам сказали, что мы 10 лет в Лондоне не будем, мы знали, что этого не может быть, мы были уверены, что сможем это изменить, хотя это очень сложно. Бабушка с дедушкой говорили: «Ну все, 10 лет “бан”, может вам в университет пойти?» (смеется – Ред.). Но мы не сдавались.

– А что Вас вдохновляет?

Соня: Искусство, люди, истории, события, персоны.

Аня: Меня вдохновляют люди и ситуации в жизни. Вот к примеру, наш менеджер Ленка. Во многих вещах она нас вдохновляла – тем, как она живет, как она верит в себя. А также Кирилл. Ведь, когда все шло плохо, когда люди уже опускали руки, они находили путь, что-то делали, тратили последние деньги. Когда мы приехали в Лондон, наши менеджеры верили в нас, ну и родители конечно. Все остальные говорили: “Да они же дети. И они же разговаривать не умеют”. Никто не верил, а они верили. Поэтому и вдохновляли.

– Какие планы на будущее?

Аня: Захватнические (смеется – Ред.). В ближайшее время мы хотим выпустить …, половина альбома, там четыре песни. Как я уже говорила, в июне у нас будет “Порто Франко” иФайне місто”. Еще также запланированы некоторые концерты между фестивалями, но пока не подтвержденные. Ну, конечно, 12 мая у нас концерт. Мы рады, что наконец начинаем ездить по всей Украине. Также будет пара концертов в Лондоне, хотим поехать в Америку, мы, наконец, визу получили.

Общались Юлия Стрільник и Александр Павличук, “Моя Киевщина”