Дети войны и отношение к ним в Украине

Специалисты исследовали ситуацию по привлечению несовершеннолетних жителей Донбасса к вооруженному конфликту на востоке Украины
Страшно, когда детские игры «в войнушки» со временем становятся реальностью. На сегодня малыш с пеленок отовсюду слышит о событиях в стране. Честно говоря, даже томно сделалось, когда шестилетний сын спросил у старшего брата, кем тот будет на войне. Так, именно на войне. Потому что в его планах – выучиться на пилота истребителя, чтобы защищать своих.

ex.ua-2

Мало кто говорит о завершении вооруженного конфликта на востоке страны. Никто не объясняет хотя бы Садковцы и школьникам, готовиться к защите Отечества надо, а нынешний молох вот-вот закончится. И почти никто не говорит об угрозе жизни, нравственному здоровью тех детей, для которых война на Донбассе стала соседкой. Взрослые воюют, а дети? Этот вопрос попытались выяснить исследователи Программы защиты Датского совета по делам беженцев.

То, что подростки могут обустраивать блокпосты переносить грузы, военные не считают участием в боевых действиях. Фото с сайта ex.ua
То, что подростки могут обустраивать блокпосты переносить грузы, военные не считают участием в боевых действиях. Фото с сайта ex.ua

Группа риска

В исследовании приняли участие лица только одной группы – учащиеся учреждений профессионально-технического образования, это 13,5 тысячи подростков из 44 училищ Донецкой области. По мнению специалистов, именно они попадают в группу риска. Ведь многие из них сирот, обучение и проживание в достаточно раннем возрасте проходит вдали от дома в общежитиях. Контроль за их жизнью возложена на педагогов. В подростковом возрасте дети-студенты признают себя более самостоятельными, оставаясь уязвимыми от сверстников, и легко могут соблазниться даже на недобрую предложение.

Несмотря на немасштабнисть, опроса оказалось достаточно информативным. Оно, к сожалению, подтвердило догадки о привлечении различными способами детей к участию в вооруженном конфликте.

По словам руководителя Программы защиты Датского совета по делам беженцев Марии Макайонок, целью исследования было НЕ документирования фактов вовлечения детей в вооруженном конфликте, а определение факторов риска такого втягивания. Результаты показали осведомленность учащихся учреждений профессионально-технического образования и педколлективов о привлечении детей к вооруженным конфликтам.

Исследователи пытались выяснить уровень информированности подростков, педагогов, силовиков по их осведомленности с международным законодательством. И известно этим категориям о фактах привлечения детей к вооруженным конфликтам.

Исследование состояло из трех блоков: осведомленность респондентов, отношение респондентов к проблеме, поведение в рисковой ситуации. Как результат – 40% учеников и 71% педагогов известны факты участия детей в боевых действиях, а 15,5% учащихся и 36% педагогов знают не только о таких случаях, но и знакомы с теми детьми. Еще 24% детей и 35% преподавателей слышали о таких случаях от других.

сыновья полка

– За парижскими принципами, ребенок, втянута в вооруженный конфликт, – это лицо, не достигшее 18 лет. В вооруженном конфликте ее используют в любой роли (бойца, носильщика, розвидувальника, для сексуального удовлетворения). В Украине такого определения не существует, – отметил исследователь программы Алексей Лазаренко.

Он рассказал, что ответы учащихся на вопросы были по-детски нехитрые, даже показательные, как: «Ходили на блокпосты тогда, ходим и сейчас». Вопрос будоражили у детей фантазию. Они наперебой уже представляли, что получили такое предложение. И между собой вели диалог, в котором высказывались за какое вознаграждение они выполнили бы определенные условия. Другие – наоборот, напуганные рассказами родственников и близких, пытались убедить друзей не поддаваться на обманчивые искушения, по которым, как правило, подстерегает опасность.

Спросили у ребят, которые учатся на трактористов в сельскохозяйственном лицее, согласятся ли они перегнать, например, МТ-ЛБ (это военная машина) от одного блокпоста к другому за определенное вознаграждение. Ребята соглашались, ставя определенные условия или уточняя задачи. Как, насколько это далеко от дома, удобно ли будет возвращаться пешком. Или как это близко к передовой, есть риск попасть под обстрел.

В конце концов, каждый пятый из опрошенных подростков предполагает свое участие в военных действиях в разных статусах. А еще 27% учеников не отказались бы от предложения принять участие в боевых действиях при определенных условиях.

Ученик аграрного колледжа с Сартаны рассказал, что его дом стоит за 50-70 метров от взводного опорного пункта. Военные ходят к ним во двор к колодцу за водой. У него даже – не по его воле – есть возможность общаться с военными и соглашаться на мелкие предложения об услугах. Вот и задача: втянут он в вооруженный конфликт или нет?

Военнослужащие же считают втягиванием в вооруженный конфликт непосредственное участие лица с оружием в руках. А то, что подростки могут заниматься обустройством блокпостов или переносом грузов, не считают участием.

На ком ответственность?

На вопрос о реакции на появление ребенка на территории ведения боевых действий или на блокпосту с просьбой его принять военные отвечали, что звонить командиру, чтобы тот принимал решение. А более 8% представителей силовых структур высказали предположение, что приняли бы детей. Сделав все так, чтобы они не подвергались опасности.

Если по-человечески, то ответы военнослужащих правильные. Разве так сразу разберешь – придумывает ребенок, рассказывая о сложных жизненных условиях, действительно все именно так. Но и корректно называть нормальными условиями жизни детей вблизи или непосредственно в зоне боевых действий? А что по закону?

– Недостаточная осведомленность последствий и рисков вовлечения детей в вооруженные конфликты – одна из проблем среди опрошенных, – подвел итоги исследования Алексей Лазаренко. – В разговоре педагоги соглашались на необходимость дополнительных занятий, беседы, напоминания детям об опасности, которая их может ожидать на территории ведения боевых действий. Законодателям также следует определить в соответствии с международными стандартами, что такое военные действия, как их классифицировать. Военные действия – это не только вооруженное контакт.

На сегодня нет законодательных норм, которые бы предоставили ответ на вопрос, а что же делать военным, если ребенок таки пришла, например, на блокпост, рассказала слезную историю и попросила убежища. Законодательство, по словам представителя уполномоченного Верховной Рады по правам человека по вопросам соблюдения прав ребенка, недискриминации и гендерного равенства Аксана Филипишина, не содержит норм, которые бы предоставляли ответ на этот вопрос. Оно содержит лишь краткие запретительные нормы относительно пребывания детей в зоне вооруженного конфликта. И, к сожалению, за два с половиной года войны государственные органы не объединили усилия для выработки четких методических рекомендаций для военных, об уведомлении органов опеки и попечительства, сообщение родителей о пребывании ребенка.

С 2014 года уполномоченный по правам человека после появления в СМИ информации о гибели в зоне АТО детей обратилась к непосредственным участникам АТО – руководства АТО, СБУ, Минобороны, МВД, чтобы ведомства сообщили об уровне осведомленности военных относительно норм Конвенции о правах ребенка. Но расследуют факты пребывания детей в зоне АТО?

Ответ на запросы поступила формальная: «Детей на войне нет».

Тем временем продолжается следствие по трем уголовным делам о привлечении четырех детей в незаконные вооруженные формирования. По информации из Донецкой прокуратуры, возбуждено девять производств относительно участия несовершеннолетних в незаконных военных формированиях.

Проанализировав ситуацию, специалисты назвали среди причин втягивания детей в вооруженные конфликты недостаточную соответствие украинского законодательства международным нормам, отсутствие механизмов предотвращения, выявления и реагирования на такие факты и оказания помощи по реабилитации детей, недостаточное информирование о существовании норм и о рисках вовлечения детей в вооруженные конфликты.

За каждым поступком кроется причина

Валентина Буковский, психолог:

– Во-первых, дети, как и взрослые, имеют чувство внутреннего контроля. Человек чувствует себя в безопасности стабильно, только находясь в эпицентре близких ей событий, даже зная, что контролировать ситуацию она не сможет. Подростки особенно остро ощущают такую ​​потребность в связи с особенностями этапа завершения формирования личности. Они иллюзорно считают, что когда будут причастность к ситуации, то смогут ее контролировать.

Во-вторых, потребность реализовать чувство патриотизма.

Пребывание в эпицентре боевых действий, конечно, составляет физическую и психическую опасности. Защитные механизмы подросткового организма очень хрупкие. Сильные эмоции способны разрушить их и не дать сформироваться формирующимся. Спрогнозировать дальнейшее поведение после пережитого невозможно. Каждая ситуация индивидуальна. В ней важную роль играет расстояние от линии боевых действий, сложность задач, которые выполняла лицо.

Безусловно, главным стартом всех дальнейших событий считается семья. Как эмоционально чувствовала ребенок в ней. Какова роль родителей в принятии решения о пребывании среди военных. Или это произошло благодаря родителям, или вопреки. Следовательно, и последствия будут зависеть от того, в какую среду вернется ребенок, поддержка и психологическая помощь она понесет.