Основатель благотворительного фонда “Крепость” Александр Ференець: Я ни от кого не скрываю своих политических амбиций

Александр Ференець рассказал о своих политических планах

Информационный портал “Моя Киевщина” пообщался с руководителем благотворительного фонда “Крепость” Александром Ференцем. Он рассказал о работе в органах прокуратуры, политические амбиции и особенности деятельности благотворительного фонда на территории Киевщины

– Готовясь к интервью, я искал Вашу официальную биографию, но найти ее не удалось. Расскажите, с чего Вы начинали? Как дошли до создания благотворительного фонда?

– Честно говоря, немного странно. Возможно, это с нашей стороны какое-нибудь упущение. Если же говорить о моей биографии, то стоит начать с того, что родился я в селе Роскошная Ставищенского района в рабочей семье. Там же окончил школу, затем поступил в Черниговского юридического колледжа. Завершил обучение с отличием и поступил в Харьковского юридического университета им. Ярослава Мудрого Институт подготовки кадров для прокуратуры.

После государственного распределения я стал работать в прокуратуре Киевской области на должности следователя прокуратуры Ставищенского района. После работал в прокуратуре Киевской области в должности прокурора отдела по транспорту. Тогда я видел себя прокурором района, и тогдашний прокурор области Юрий Гайсинский предложил мне должность прокурора района. Но по иронии судьбы, на то время мне не хватило возраста, чтобы занять эту должность согласно закона о прокуратуре.

– В работе прокуроров есть какая-то возрастная градация для должностей?

– Так, согласно закону, прокурор должен быть не моложе 25 лет и при этом иметь стаж работы не менее трех лет, чтобы занять должность прокурора района. Поэтому пришлось мне дорабатывать. И как только возраст и стаж позволил мне занять эту должность, я стал одним из самых молодых прокуроров на Киевщине и, наверное, в Украине. Назначили меня работать прокурором Володарского района. Проработав там четыре с половиной года, меня перевели на должность прокурора Фастовской городской прокуратуры.

После этого мой трудовой стаж был прерван – меня уволили и я пошел работать в коммерческие структуры. Начинал я юристконсультантом, но учитывая, что у меня был ряд судебных споров, то я знал, что не смогу полноценно работать юристом, потому что мне не давали адвокатской лицензии.

– А почему же Вас уволили из прокуратуры, потому что по этому поводу ходили разные слухи?

– На самом деле, вопрос довольно непростой. Если говорить кратко, то за совершение коррупционного правонарушения. Но не все так просто. Когда меня назначили на должность прокурора в Фастов – это произошло после Оранжевой революции – все говорили о декларировании и борьбу с коррупцией. Я возбудил ряд уголовных дел против председателя РГА, руководителя Лесхоза и других чиновников. Через это я стал неугодным местным властям. Тогда мне начали говорить, чтобы я остановился, потому что это плохо закончится. Я не стал слушать.

Сейчас, я это понимаю: было против меня была организована провокация взятки. На тот момент, это был единственный способ, как можно было снять меня с должности. Перед этим меня предупреждали: побили мой автомобиль. Меня уволили с должности под давлением Генпрокуратуры: очевидно где-то я им перешел дорогу.

Я думаю, что в Европейском суде я докажу свою правоту. Но для себя я знаю, что жил по совести, и после такого давления все же сумел подняться “на ноги”. Откровенно говоря, мне где-то год или полтора назад предлагали вернуться в органы прокуратуры, но я отказался, потому что я сейчас оцениваю ситуацию так, что при том уровне коррупции, изменить систему – невозможно. В 2014 году было открыто дело относительно моего незаконного привлечения к ответственности, но она до сих пор находится на стадии расследования.

– Чем Вы занялись после прокуратуры?

– Начал заниматься юриспруденцией. Сначала был юрконсультантом на одном предприятии, потом начал совмещать, насколько это было возможно, работу в нескольких крупных структурах вроде “Баядера-холдинг”. Затем работал генеральным директором сети супермаркетов “ЭКО-маркет”. Позже я ушел из этой сети, и сейчас занимаюсь юриспруденцией, юридическим сопровождением крупных компаний, адвокатской деятельностью и другими видами хозяйственной деятельности, которые приносят прибыль. То есть фактически занимаюсь бизнесом.

– В каком году был основан благотворительный фонд “Крепость”?

– Мое решение о создании фонда было принято еще в 2015 году. Но действовать он начал в начале 2016 года, ведь надо было подобрать команду. Все люди, которые работают в фонде, я вас хочу заверить, высокопорядочные…

– Как я себе понимаю, благотворительный фонд требует больших финансовых вливаний.

– Ну, как вам сказать. Все в этой жизни относительно…

– Я к чему веду: финансирование фонда происходит только непосредственно за Ваш счет, или есть другие местные бизнесмены, которые приобщаются?

– Учредителем благотворительного фонда выступаю я и большая часть финансирования происходит непосредственно мной. Понятно, что в финансировании фонда участвуют и другие люди. Но я сегодня стараюсь – и даже делаю так, чтобы другие бизнесмены, в частности, и из Киевской области не принимали участие в этом проекте. Много кто обращался ко мне с предложением помощи, но я не хочу привлекать других бизнесменов, за тот “штамп”, который мне в свое время поставила власть. Я не хочу, чтобы этот штамп опять мне навешивали, придумывая байки про какие-то сомнительные схемы. Поэтому я стараюсь делать так, чтобы к финансированию фонда не присоединялись другие. Хотя на сегодня, есть много предложений, и понятно, что если бы бизнесмены все же присоединились, то деятельность фонда была бы еще мощнее.

– В одном интервью Вы говорили, что фонд работает в тех сферах, в которых не дорабатывает государство. Какие же это сферы?

– Фонд работает во многих сферах. Основывая фонд, мы хотели его сделать таким, который помогал бы в каких-то индивидуальных вопросах: детям, в тех коллизиях, которые по ряду причин недофинансируются. В любом случае это должны быть вещи материальные, но более в духовном, образовательном, культурном вопросах. Но с первых дней работы фонда мы столкнулись со многими обыденными вещами, которых люди нуждаются. Это касается вопросов детей, помощи с лечением, функционированием тех или иных учебных и медучреждений. В общем все зависит от ситуации, с которой сталкивается фонд. Мы оказываем и юридическую поддержку тем людям, которые в этом нуждаются. Понятно, что мы не можем охватить всех, но по мере возможностей мы это делаем.

– Деятельность Вашего фонда распространяется на южную часть Киевщины. Почему именно эта территория?

– Сказать, что деятельность фонда распространяется только на юг Киевщины, было бы не очень правильно.

– Ну скажем – в больше степени…

– Во-первых, я здесь родился. Во-вторых, когда я создавал фонд, он не имел цели быть общегосударственным. В-третьих, ресурсы фонда не безграничны. Когда создавал фонд, я общался с несколькими главами облгосадминистраций, и мне предлагали вести работу в соседней области. Но для себя я решил: там где я родился, где живут мои родители, там где я что-то делал, там и надо приумножать результат. Я проработал в Ставищенском районе. Когда убили Георгия Гонгадзе, я руководил следствием в Таращанском районе. Я исполнял обязанности прокурора Тетиевского, Володарского районов, имел связи с Белоцерковским районом. Это – круг, в котором мы сейчас, так сказать, крутимся. А вообще деятельность фонда распространяется и на Киев, и на другие части Киевской области. Происходит сотрудничество и с другими фондами. Это бывает в случаях, например, болезни ребенка, которому требуется дорогостоящее лечение, а мы сами сумму потянуть не можем. Поэтому кооперируемся…

– В южной Киевщине народным депутатом является Виталий Гудзенко. Его деятельность в последнее время активизировалась. Он рассматривает Вас как политического конкурента?

– Я Виталия Ивановича знаю давно. Он пользуется уважением среди людей, я лично его уважаю. Но деятельность его я не отслеживаю. Сказать, что она активизировалась с появлением фонда – тоже не могу, поскольку депутатом он стал еще до его создания.

Что же касается деятельности депутатов – не конкретного этого округа, а в целом, то на эту тему есть один анекдот. Умирает один депутат. Попадает к Богу, а ему говорят: так ты был депутатом, то дадим тебе выбор. На один день пойдешь в ад, а на второй в рай. Где тебе понравится больше, там и останешься. Пошел он в ад, а там стол накрыт, выпивка, гулянки – ну все нравится. Только вид черта немного не понравился депутату. На второй день отправился в рай, а там люди в белом, кто на берегу реки сидит, кто-то медитирует. Спокойная, непринужденная атмосфера. Побыл он там сутки и приходит к Богу. Тот спрашивает депутата: что решил? Депутат говорит: «Когда был на земле, хотелось в рай. Но сейчас побывал в аду, то увидел вещи, которые мне нравятся. А был в раю – ну скукота полная. Вопреки себе, можно я пойду в ад?». Бог говорит: пусть так и будет. Заходит депутат в ад, а там котел, огонь, грешники варятся. Тот обратно в дверь, а они уже закрыты. Кричит: «Господи, что же ты сделал?». А Бог ему отвечает: «это была предвыборная кампания, а теперь ты проголосовал и наступила реальность».

Деятельность депутатов перед выборами активизируется, а после все затихает. Я считаю, что каждая деятельность должна быть обоснованная, последовательная и преследовать какую-то цель. Тем более, если это депутатская деятельность. Просто идти в депутаты и там протирать штаны, я не хочу.

– То есть Вы хотите сказать, что у Вас есть политические амбиции?

– Я ни от кого не скрываю своих амбиций. Потому как говорят, плох тот солдат, который не хотел бы стать генералом. Имея определенные материальные ресурсы, достигнув определенных целей, хочется после себя оставить какой-то след в истории. Я уверен, что если в Верховную Раду и в дальнейшем будут проходить люди, которые хотят лишь наживы, до тех пор у нас ничего хорошего не будет. Под каким бы красивым лозунгом это не прикрывалось.

– Но все равно я так и не услышал: Вы в депутаты собираетесь идти?

– Амбиции у меня есть, потому что я достаточно амбициозный человек. Но в депутаты должен идти тот, кому доверяют люди. Если своим поведением, своей деятельностью я докажу, если буду чувствовать, что люди готовы за меня проголосовать, то, конечно, я выдвину свою кандидатуру в депутаты Верховной Рады. Просто идти в депутаты – нет смысла.

– А не планируете начинать с низов? То есть, для начала стать депутатом где-то на местном уровне, затем областного совета. Так сказать, набраться опыта, а уже потом идти в парламент?

– Какого опыта можно набраться в, например, областном совете? Сразу придется ложиться под какую-то политическую силу. А я сам по себе ни к какой политической силе не привязан. Обратите внимание: на выборах в территориальных общин ни я, ни один наш представитель не принимали участия. За исключением Тетиева, но это было сугубо личное желание нашей представительницы побороться за пост мэра. Мы общались с ней и говорили, что у нее недостаточно опыта, чтобы возглавить такое объединение как Тетиевское. Но она приняла решение, хотя позже поняла ошибку. Но все же мы на ошибках учимся.

– Сейчас существует тенденция увеличения доверия к местной власти, заодно и в региональных партий. Не возникало ли у Вас идеи создать собственную региональную партию? Ведь таким образом не придется идти под кого-то другого.

– Я считаю, что игра в политические партии не для меня. На мой взгляд, нужно меньше политики, а заниматься конкретными делами. Но отвечая на вопрос, то по моему мнению, в Украине нет успешного политического опыта работы региональных политических сил.

– А как Вы относитесь к идее децентрализации в целом, и осуществляете ли какую-то поддержку этим процессам?

– Как юрист могу сказать, что основы Магдебургского права идеальны для управления обществом. Идея объединения территориальных общин в принципе правильная. Но навязывание объединение сверху, которое сейчас не добровольное, а принудительно-добровольное… Я против такого подхода. Сегодня объединяя малые села с самодостаточными, государство перекладывает свою ответственность на места. Я уверен, что судьба малых сел в крупных общинах будет решаться по остаточному принципу. Например, можно взять Обладательницу и село Рачки, которое находится рядом. Я думаю, Рачкам было бы правильно присоединиться к Обладательницы. Но в то же время, я не верю, что Обладательница решит их проблемы.

К тому же у нас нет успешного опыта объединения общин. Для начала нужно провести апробацию этого механизма. Вот если взять село Роскошная, например. Оно самодостаточное и если на нем провести эксперимент, то я уверен, что он будет успешным. А взять село Умница и присоединить его к Роскошной, как думаете, Роскошная решит проблемы Умницы? Я глубоко в этом сомневаюсь…

– Какие цели для Вас сейчас являются приоритетными в бизнесе и политике?

– Сегодня я бизнесом занимаюсь вынужденно. По своей натуре я не бизнесмен. Но сказать, что у меня это плохо получается, я не могу. Также занимаюсь научной деятельностью в области права. В конце концов, я вижу себя в той области, где могу принести наибольший результат. Вот вы спрашивали,хочу ли я стать депутатом? Да, у меня есть амбиции стать депутатом Верховной Рады. Но для этого нужна Божья милость и упорный труд. К тому же я не хочу стать депутатом для того, чтобы просто им быть, я хочу быть результативным на этой ниве.

Это что касается политики и бизнеса. Но если взять другие вещи, то я не могу мириться с тем, что наше руководство не решает проблемы людей. Сейчас мне также больно смотреть на правоохранительную систему. Все кричат, что система меняется, идет борьба с коррупцией. Но я как человек, проработавший в этой системе, могу сказать: у нас в стране нет сейчас ни одного человека, которая была бы защищена…

Беседу вел Александр Павличук, «Моя Киевщина»